Вероника Тутенко
Поезда дальнего следования расскажут о современной российской жизни достовернее любого телерепортажа. Как и образ России складывается в путешествии точнее, чем из книг по истории и географии. А попутчики, будь то купе поезда или палуба теплохода, расскажут о настроениях в обществе не хуже социологического опроса.
Пожилая пассажирка в бордовом платье, щедро отделанном позолотой, и с покрытой головой, едва войдя в купе, отгораживается ширмой-простынёй, за которой быстро переодевается в бирюзовый дорожный наряд и долго читает молитвы. Другая соседка по купе, спортсменка из Уфы, весело рассказывает, как бабушка приучила её пить чай с башкирским мёдом. Путь от Курска до Самары неблизкий, и в размеренных разговорах под стук колёс нет-нет да и всплывает тема беспилотников и ракет. Перед угрозой вдруг оказались равны дети и взрослые, богатые и бедные. Где угодно, даже в глубине России, атака может застать врасплох.
Задержка рейса
– Страшно, когда вижу, как разрастаются кладбища, сколько гибнет и русских, и хохлов, – ругает забугорных кураторов, накачивающих Украину оружием, женщина в круглосуточном магазине, где, замёрзнув, ожидаю открытия речного вокзала Самары.
– Скоро останутся одни алкоголики, да? – с вызовом смотрит на нас молодой мужчина.
Из его телефона громыхает шансон. С утра подшофе.
Разговоры в утренней полудрёме речного вокзала тоже всё больше о политике – как беспилотники проникают в глубь России. Ведь маловероятно, что их запускают с территории Украины. Однако даже намёка на панику нет. Узнав, что я из приграничья, попутчики деловито расспрашивают: если беспилотник попадает в дом, где живут люди, пока его восстановят и как быстро это происходит. Надеясь на лучшее, продумывают между тем, как в случае чего будут действовать сами, какие контрмеры следует предпринимать властям.
Сажусь поближе к обсуждающим нейтральные темы, которые в этот день больше резонируют с моим отпускным настроем.
«Ладно, пусть я дурак. Был бы умным, стал бы директором. Большая удача – встретить сегодня дурака, одни умные люди кругом», – делится наболевшим мужчина в ковбойской шляпе со своим джинсовым соседом в кепке и очках. Оба так увлечены разговором, что не замечают, как я набрасываю их портреты в блокнот. Но женщина напротив, опасаясь, что нарисую и её, торопливо пересаживается подальше от колоритной пары. Опасения её небеспочвенны.
Время увязло в ожидании – ранний рейс «омика» перенесли из-за опасности атаки БПЛА. «Омиками» тут называют небольшие теплоходики серии «ОМ» («Озёрный Москвич»), которые выпускали в 50‑х – 60‑х годах прошлого века.
«Можно и два часа просидеть», – со знанием дела качает головой подсевшая рядом попутчица. Такое с ней уже было.
Вокзал между тем приходит в движение раньше, чем успеваю закончить набросок, и на пристани сразу узнаю (видела фото в Сети) самарского поэта Юлию Федину, которая, как и я, отправляется на фестиваль ландшафтной поэзии «Слова и тропы». Его уже в восьмой раз проводит в Ширяево писатель, издатель Ольга Соколова. Ширяево – уникальное место, село у Жигулёвских гор на территории национального парка «Самарская Лука».
Самарская Лука хранит немало легенд и о бурлаках, и о разбойниках, смывавших с себя грехи водой Винного ключа. Позже попробовала воду из него – студёная, кальциевая, вкусная.
В другом измерении
Ширяево похоже на остров. С одной стороны его обнимает Волга, с другой – прилегают горы. Ширяев Буерак (исконное название села) был местом короткого отдыха бурлаков. Встреча с Ширяево для меня долгожданная. В прошлом году я также получила приглашение на фестиваль, но поездка совпала с презентацией в Курске сборника «Курский характер», выпущенного региональным отделением Российского военно-исторического общества. Один из моих очерков, вошедших в него, рассказывал о наших «Ангелах приграничья» из Кореневского района. Накануне погиб один из первых его волонтёров, спасший сотни земляков, Александр Келенджеридзе (позывные Дядя Саша, Грузин), а ещё раньше в первые дни эвакуации – другой герой из «Ангелов приграничья» Сергей Шапарь. Осталась почтить память погибших и отдать дань уважения живым волонтёрам-подвижникам.
…На пристани в Ширяево наши с Юлией пути разошлись. Она отправилась сразу в гостевой дом, я – осматривать достопримечательности. Спрашиваю прохожих, как пройти на Монастырскую гору. С сомнением смотрят на мои босоножки, качают головой:
– Вы туда не подниметесь и уж точно не спуститесь. Нужна спортивная обувь.
Так что вскоре и я направляюсь в гостевой дом на берегу озера, чтобы вместе с другими участниками фестиваля прогуляться по окрестностям Грушкиной горы, слушать птиц, стихи, тишину и любоваться валунами. Если повезёт, здесь можно встретить редкие виды сов. Нам они не попались, зато вечером у костра встретился огромный ёж.
– Когда чувствую, энергия на исходе, еду на речной вокзал. В Ширяево снимаю дом, возвращаюсь в город другим человеком, – щурится от дыма жительница Самары Оксана, как оказалось, коллега-журналист.
Жители и частые гости Самарской Луки считают, что здесь некое междумирье, где переплетаются разные измерения и временны´е эпохи, кто-то даже верит, что на заповедных тропах можно встретить пришельцев оттуда.
След губернатора
…Рано утром на Поповой горе в синих соцветиях эхинопса таинственные перестуки смешиваются с птичьими голосами. Хотелось увидеть ширяевских летучих мышей, обитающих в штольнях, где в ХIХ – начале ХХ века добывали известняк. В одной из пещер даже показалось, слышу, как они хлопают крыльями, но никого в темноте не рассмотрела. «Летучие мыши у нас по селу не летают, разве только в штольнях, там, куда нельзя заходить», – рассказывают местные. Раньше в Ширяево даже был музей летучих мышей. Всего в Самарской Луке их 15 видов. Экспонаты из него вывезли, но в Ширяево хватает других музеев, погружающих в культуру и этнографию этих мест, где жил поэт Серебряного века Александр Ширяевец и простиралась Волжская Булгария. Успела побывать в Доме-музее Ильи Репина, где воссоздана атмосфера лета 1870 года, когда живописец творил в этом доме. Спал на обычной крестьянской лавке.
Впервые прибыв в эти места, он сразу же на берегу принялся рисовать местных девчонок, награждая натурщиц монетками. Взрослые приняли живописца за демона, скупающего детские души, и только предъявленное свидетельство с печатью Императорской академии художеств прояснило недоразумение. Здесь он начал работу над полотном «Бурлаки на Волге», создавал этюды к «Шторму на Волге».
В Ширяево Репин общался с бурлаками, слушал их песни, делал наброски. Возможно, где-то на дне реки до сих пор лежат уроненные Репиным серебряные часы. От их поисков он отказался сам. «Не надо искать! Я приношу эти часы в жертву Волге, как Садко-купец, богатый гость. Волга-матушка вознаградит меня за мой подарок ей», – позже писал художник в мемуарах.
Даже странно, что не встретила тут ни одного человека с мольбертом. Красоты Ширяево, входящего в ассоциацию самых красивых деревень и городков России наряду с Константиново, Мышкиным, Задонском, так и просятся на холст.
– Почему Ширяево называют русской Швейцарией, а не наоборот? Может, у нас даже лучше, – философствует по дороге на Монастырскую гору Юлия Федина.
В Швейцарии она не была, зато посетила Китай, имела возможность остаться на родине драконов, но решила, что Россия лучше. Не удостоив вниманием мою обувь, Юлия предложила подняться на Монастырскую гору вместе «сколько дойдём». Где-то на середине, увидев, как разворачиваются молоденькие подружки в кроссовках («Очень скользко дальше!»), мы на секунду засомневались, продолжать ли путь. Но моя неподходящая обувь оказалась вполне удобной для такого маршрута, и вскоре мы уже любуемся Волгой и её берегами, сидя на вершине Монастырской горы. По одной легенде, бурлаки слышали по престольным праздникам из её недр колокольный звон.
– Вот там, – показывает на берег Волги Юлия, – красивая скульптурная композиция «Бурлаки на Волге». Это наш бывший депутат, а теперь ваш курский губернатор оставил культурный след.
Спускаться, к слову, оказалось не скажу чтобы очень сложно. Успеваю купить в сувенирной лавке чай из вишнёвых листьев. Вишня Бещева низкорослая, с сочными плодами – единственный сорт, растущий на здешней известковой почве. В аромате чая из её листьев смешиваются нотки травяного уюта, приключений и поэзии. Пора возвращаться.
Самара – Курск
