Но так ли? И какой народ не вышел? Противостояние патриотов и западников началось на демонстрациях ещё в 1988 году. А 17 марта 1991-го избиратели проголосовали за сохранение СССР, имея в виду отнюдь не только те блага, которые имели для себя и детей. Год спустя была демонтирована финансово-производственная система в СССР (запущены рыночные отношения без рынка). Большинство граждан оказалось в голодном или полуголодном состоянии. Белый дом с депутатами Верховного Совета РСФСР в октябре 1993 года защищали тысячи патриотов. А «народ», о котором говорит Татьяна Воеводина, – это интеллигенты, привезённые на автобусах из Зеленограда, «теневики» и их родственники, а также дезориентированные московские интеллектуалы, как они себя называли. Один мой знакомый через 10 лет каялся из-за этих действий – говорил: что же мы тогда натворили!
Работники обкомов и райкомов не могли вывести людей на защиту народных интересов, так как были скованы партийной дисциплиной и указаниями сверху. Большинство их оказались карьеристами. Представьте, почти 20 миллионов членов КПСС были изолированы и не сорганизованы. Все как бы боролись за свободу личности. По большому счёту был реализован план Даллеса по внесению хаоса, дезориентации общества и части элиты и по нахождению предателей в Советской России (план давний, известен с 50-х годов и есть, кстати, в интернете). Ошибка элиты КПСС, что он в своё время не был опубликован и растолкован.
И ещё. Не было такого уж застоя в экономике в СССР. Это своего рода пропагандистский штамп. Я работал тогда в технической сфере и могу сказать, что мы ежегодно выпускали новые образцы сельхозтехники, которая шла в конструкторские бюро, на заводы-изготовители и затем в колхозы, совхозы, обеспечивая механизацию сельскохозяйственных технологий. Ежегодно в СССР публиковалось 50 тысяч изобретений (авторских свидетельств) на принципиально новые технические разработки. Из них более 90% приходилось на авторов из России (РСФСР). В США примерно столько же публиковалось патентов, но суть большинства из них была в защите моделей машин с уже известными техническими «начинками».
Разрушен был не абстрактный СССР, а отлаженная технико-экономическая и социальная система с бесплатным образованием и медицинским обслуживанием, недорогими продовольственными и медицинскими товарами. А чего не хватало, то закупалось за границей, но это составляло не более 5–10% товарооборота. Вся техника производилась на отечественных комплектующих изделиях и не зависела от западных аналогов. Престижными были профессии конструкторов, технологов, инженеров, специалистов – рабочих высокого класса, технических руководителей.
Экономическая ситуация состояла в том, что к 1988 году количество «теневых» денег на руках и в «матрасах» было примерно равно количеству денег населения на сберкнижках. И когда политически и экономически неграмотный М. Горбачёв разрешил кооперативы, то «теневики» скупили большинство промышленных и долгосрочных продтоваров. Денежная реформа проводилась необдуманно, хотя у страны был опыт 1947 и 1961 годов, который следовало учесть. Тогда, возможно, спекулянты и «теневики» при условии чёткой работы системы народного контроля не явились бы на денежный обмен, так как надо было бы объяснить наличие большой денежной массы на руках при официально низкой зарплате.
А теперь вот надо выруливать из последствий деяний западников, которые идентифицировали себя «либералами», защитниками свободы личности.
Т. Воеводиной, на мой взгляд, надо было бы не оправдывать происходившее тогда, а может быть, глубже разобраться в хаосе конца 80-х и начала 90-х годов ХХ века.
Юрий КИРИЕНКО, кандидат технических наук, изобретатель СССР, член Союза писателей России
От редакции
В чём-то соглашаясь с высказываниями Ю. Кириенко, нельзя не заметить, что реальный застой (о нём и пишет Т. Воеводина), который наблюдался в СССР в сфере экономики, в технологической и научной областях (особенно в деле внедрения тех самых изобретений и открытий), на идеологическом фронте, он пытается оправдать, представить едва ли не как поступательное развитие. А нужна правда в её полном виде. В том числе и ясное понимание, что так жить было уже нельзя. Другое дело, что путь реформирования был избран ошибочный. Это было не реформирование, а слом. Чего ж было ждать?