Рублёвка, 38

Есть у канала ТНТ штатный фантазёр, продолжатель традиций Мишутки и Стасика в одном лице – сценарист Илья Куликов. За полтора года он выпустил два сериала («Чернобыль. Зона отчуждения», «Закон каменных джунглей»), в которых отказ от правдоподобия стал фирменным знаком, фишкой. Каналу, видимо, понравилось: «Ври дальше!» И вот, пожалуйста, новый сериал по тем же лекалам – «Полицейский с Рублёвки».

Что мешало авторам всех времён и народов в работе, «подрезало» им крылья? Реальность, диктат правдоподобия. Нужно было сверяться с действительностью или самому создавать вымышленные фантастические миры, прикрываясь художественной условностью. Однако сколько бы автор не менял декорации, он не мог упразднить основного – логики, смысла, причинно-следственных связей, психологической достоверности. Трудно было полностью пренебречь социальными и нравственными нормами, культурными стандартами, потому как и они выступали основой художественного правдоподобия. Можно было изобрести свою мораль, установить свои принципы социальной иерархии, отличные от тех, что приняты в обществе, но, взяв их за основу, отступить от избранной системы координат и жанровых рамок не представлялось возможным.

В фильмах по сценариям Куликова никаких рамок и системы координат нет, всё принесено в жертву кадру и фразе. В результате получается даже не винегрет, а просто месиво из ситуаций и положений, избитых сюжетных ходов, и длинной, уходящей за горизонт, череды роялей в кустах. Сгодится всё, всё пойдёт в ход: мелодрама и похабщина, комедь и боевик про оперов, лирика и мат, разврат и моральная проповедь. Чем-нибудь да зацепим зрителя. Ну а чтоб уж совсем сразить наповал, подбавим крутых тачек, валютных проституток, роскошных интерьеров и тотализатор. Тотализатора же, кажется, ещё ни у кого не было?

То, что раньше высмеивалось, – «Слон-живописец» – нынче последний писк моды, отличительная черта нового поколения сериалов.

«Полицейский с Рублёвки» – не комедия и не комикс. Хотя бы потому, что и комедия, и комикс имеют свои законы. Они – традиция, обязывающая мыслить в определённой связной и последовательной логике. В них даже схематизм персонажей и происходящих событий требует соответствующего художественного обрамления и обоснования.

Нельзя сделать российский клон Брюса Уэйна, назвать его Гришей Измайловым и отправить работать хохмачом-опером в отдел полиции «Барвиха-Северное». Не потому что это вторично, а потому что это глупо и ненатурально. Ну что он там забыл при своих миллионах? Зачем ему нужны «корочки»? При тех сыскных способностях, которые ему приписываются, он вполне мог бы развернуть самостоятельную борьбу с преступностью. Впрочем, к чему такие громкие слова? Какая преступность? Красивые фразы, звучащие из уст героя по этому поводу, не соответствуют тому, что видят телезрители на экране. А там либо раскрытие преступлений, которых, по сути, не было, либо расследование, которое на самом деле не ведётся. Затерявшиеся интуристы никуда не пропадали, ограбление инкассаторов – инсценировка, пропажа денег из сейфа – предлог к более тесному общению героини с неотразимым Гришей Измайловым.

При эдакой-то «сложности» следовательской жизни неудивительно, что большую часть времени сериала главный герой пьёт всё, что льётся, осеменяет всё, что движется, да хохмит над собственным начальником, патриотом-державником, выставляя его гомосексуалистом и трансвеститом.

Антураж правоохранительной деятельности в сериале – вообще лишь декорации, предлог для юмора ниже пояса, для утомительного потока хохм в духе предваряющего показ сериала «Комеди Клаб». В чём смысл таких затрат? Только в том, чтобы показать то же самое в картинках?

Впрочем, за всей этой разгульной жизнью вымышленного отдела полиции можно разглядеть и некий, как говорят теперь, месседж.

Лучшие «менты» – это разгильдяи и бездельники. «Своих» отмажем, «несвоих» замочим. Работа существует исключительно для того, чтобы использовать служебное положение в личных целях. Работать, особенно если не работать, – задорно и весело. Криминалистика, правила следствия – всё это день вчерашний. Шатайся по барам, клубись по клубам, будешь знать всё, что нужно. Будешь лучшим в мире следаком.

Ради клубнички прикручена мелодраматическая линия. Форматный такой тээнтэшный «разврат с человеческим лицом». Немного «фантазёрской» новизны: «валютные проститутки тоже плачут», они тоже люди, у них тоже есть высокие чувства. Правда, отдельно от прямых обязанностей. Но это понятно, они же профессионалки.

Отдельно стоит сказать об Александре Петрове, который играет главную роль в сериале. Раньше на афишах писали «фильм с участием такого-то». Теперь можно проще: фильм про Петрова. В премьерах последнего времени («Закон каменных джунглей», «Фарца», «Метод», теперь «Полицейский с Рублёвки»). Он утомительно однообразен. Разбитной парень («я ли вам не свойский, я ли вам не близкий»). Любитель девушек и красивой жизни. Не образ, а стандартный типаж с приросшей намертво ухмылкой.

Но, кажется, ничего другого от актёров нашему телевидению и не требуется. По всем каналам вместо фильмов – весёлые картинки». И в том, что на смену «Петровке, 38» пришла «Рублёвка, 38», кажется, есть некая печальная закономерность. При нынешних «фантазёрах», стоящих у руля сериального производства, актёрам ещё долго нечего будет играть, а зрителям смотреть.