Русская классика: 5 книг, рождённых из криминальных хроник XIX века

в 1887 году Чехов узнал о реальном случае: помещик Иванов, задушенный долгами, застрелился, оставив записку «Не вините никого, я сам». Чехов сразу написал пьесу, сохранив фамилию и мотив самоубийства

прототипом послужил реальный белорусский помещик Павел Островский, который в 22 года лишился отцовского имения в судебной тяжбе с соседом, собрал из крестьян шайку и стал грабить чиновников и помещиков.

Прототипом Андрея Болконского в этой детали послужил генерал-лейтенант Алексей Петрович Ермолов. В Бородинском сражении 1812 года он, как и князь Андрей, был ранен осколком в живот, сознательно находясь под огнём вражеской артиллерии

в 1830-е годы реально существовали аферисты, которые скупали у помещиков записи о умерших крестьянах (ещё не вычеркнутых из ревизских сказок), чтобы получить под них кредит или использовать как живых при переписи.

Прототипом послужил приказчик Герасим Чистов, который ради наживы в 1865 году в Москве убил топором двух женщин — старуху-процентщицу и её сестру. Достоевский читал о процессе в газетах «Голос» и «Санкт-Петербургские ведомости»