С позиций интеллекта

«Подъезжая под Ижоры»

Предвкушая разговоры,

Он услышал на скаку

«Подъезжая под Ижоры» –

Гениальную строку.

В страсти тела, в звуках бала,

На пути издалека

Сколько строк пред ним предстало,

Гениальных на века.

Сквозь дуэли, ссоры, споры

Сколько строк его вело,

Подъезжая под Ижоры

И под псковское село.

Гром Полтавы, даль Тавриды,

Кишинёвская пора,

Пламя славы, боль обиды

Разжигали блеск пера.

Строчек пламенных узоры

Он расцвечивал в тиши,

Подъезжая под Ижоры,

Под раздумчивость души.

26 января 2025 г.

Материал для размышлений

Век девятнадцатый богаче,

Чем век двадцатый впереди.

Там всё глубинней и иначе

В истоках раннего пути.

Двадцатый век. Грохочут пушки,

Дух революций и распад,

А в девятнадцатом – там Пушкин.

Аллеи. Нега. Летний сад.

Двадцатый век. Возвраты рынка,

Вновь сотрясения основ,

А в девятнадцатом – там Глинка.

Романс. Раздумье. Гурилёв.

Двадцатый век. Железны крепи,

Две мировые и опять,

А в девятнадцатом – там Репин.

Крамской. Саврасов. Благодать.

7 января 2025 г.

Двое

– Скрипки разные оттенки,

Полнота фортепиано, –

Вся фон Мекк – в литой оценке,

Слово пламенно и рьяно.

Вся фон Мекк –

внутри искусства

Похвалы и умиленья,

Филигранны эти чувства,

Этот трепет отдаленья.

С каждым словом ближе дата,

Но и горестней, и пуще

Беспокойство адресата

О возможности грядущей.

Сколько можно так, заочно,

Возбуждая пыл обоих,

Что останется за ночью

С безответною любовью?

Но сама она прелестна

При фантазии о теле,

В полушаге от приезда,

В полумиге от постели.

Это грустная страница,

В полумраке тают свечи,

Это время устраниться

От безрадостности встречи.

28–29 декабря 2024 г.

Священный случай

Оставлен людям на века

В словах фонографа простого

Надрывный голос старика,

А это голос Льва Толстого.

Он чуть не стонет, что устал,

Что много давеча писалось,

И этот подлинный кристалл

Вобрал смиренье и усталость.

Он с веком шёл не в унисон, –

Писал взыскательный биограф,

Ему учёный Эдисон

Прислал свой

редкостный фонограф.

И вот, дотошно изучив

И осознав его начало,

Он в кратком был красноречив,

И боль навеки зазвучала.

Не речь, а свиток золотой

Подарен нынешним эфиром,

И в нём для нас живой Толстой

С его борьбой, войной и миром.

13 февраля 2025 г.

Квартира Гиппиус в Париже

Квартира Гиппиус в Париже,

Пролёты лестницы наверх,

Здесь каждый штрих с годами ближе,

Там свет в их окнах не померк.

…Ушла эпоха, пало знамя,

Разор и бедствия кругом,

И кто, как Гиппиус, не с нами,

Тот был для нас тогда врагом.

Вот и она, тая обиду,

Творила с нами вразнобой,

Простим же ныне Зинаиду

С её болезненной судьбой.

Квартира Гиппиус в Париже,

«Зелёной лампы» идеал,

К ним интерес бывал понижен,

А то и вовсе не бывал.

А там, во блеске интеллекта,

Где отличалась глубина,

Творила пламенная секта,

Пожалуй, кроме Куприна.

Зато и днём, и в полнолунье,

По нескончаемым ночам

Здесь были Розанов и Бунин,

Кого Париж не привечал.

Квартира Гиппиус в Париже,

Где сбор значительных друзей,

Где сам Париж бывал унижен,

Никак не делая музей.

Но от де Голля до Макрона

Такой и мысли даже нет,

И лишь вражда и оборона,

И только вымышленный бред.

Квартира Гиппиус в Париже

В такие поздние года.

Я болен тем, что не увижу

Её сейчас и никогда.

2 февраля 2025 г.

Контраст

Тот мрачный венский переулок

С квартирой Моцарта вглуби,

Он невозможен для прогулок

И неудобен для любви.

Он весь, как был, такой доныне,

Но для творца в былой тиши

Не по контрасту ли с уныньем

Зажёгся свет его души.

И блеск, и радость ликованья

На все, в грядущем, времена,

А в глубине жилого зданья

Едва виднелась полутьма.

И эти каменные стены,

Одна в двух метрах от другой,

Но звуки, ярки и бесценны,

Рождали вечный непокой.

И так в ночи, бродя по Вене,

Где время Моцарта вблизи,

Я словно чуял вдохновенье

В тиши умолкнувшей стези.

5 января 2025 г.

Рапсодия Вены

В минутах от венского леса,

От центра, где воды Дуная,

Над прошлым спадает завеса,

Сегодняшний лик не меняя.

И город живёт неизменно

И в прошлом, и нынешнем сразу,

Но та, королевская Вена

Бессменно открыта показу.

Здесь нет характерного шума,

Лишь редкие скрипы трамвая,

Краса и глубинная дума,

И словно бы шорох Дуная.

Величье дворца Бельведера,

Колонны венца Бонапарта,

Покойна сама атмосфера,

Она не приемлет азарта.

И Габcбурги будто и ныне

В дворцах за шедеврами арки,

Не город, а память святыни,

Душе именные подарки.

Традиции рядом со сменой,

И быт, и история края,

И вам, на прощание с Веной,

Полёт над разливом Дуная.

21 декабря 2024 г.

Рейтинг Норвегии

Рейтинг Норвегии в мире велик,

Сколько дала она миру.

Нансен и Амундсен, Ибсен и Григ

Славили полюс и лиру.

Местность гористая, площадь мала,

Быт и природа суровы, –

Сколько таланта, какие дела,

Жизни благие основы.

Внутренний трепет и внутренний крик,

Что-то без слов и без правил

В Бергене, там, где волшебствовал Григ,

В Осло, кто Ибсена ставил.

В мудрости шахмат, где вроде в былом

Их имена не блистали,

Только настал же крутой перелом

На мировом пьедестале.

Ну, так откуда же вся полоса

Ярких имён и свершений,

Может быть, фьордов немая краса –

Мир, порождающий гений?

Может быть, климат суровой поры,

Может, тоннели сквозь горы,

Только Норвегия – это миры,

Где вековечны опоры.

Шахматы, музыка, дрейфы во льдах,

Лирика, проза и драма.

Образы красочны, слава горда,

Воля к победе упряма.

9 сентября 2024 г.

Воспоминание в печали

В краю минувших идеалов

Ценой недюжинных усилий

Ищите залежи кристаллов

Интеллигенции России.

Сейчас таких не добывают,

Её источники иссякли,

И только искры, догорая,

Блестят в классическом спектакле.

В затишье редкостных порогов

Забытых временем кварталов,

И там, где душу Товстоногов

Оставил тайнам кулуаров.

В стихах, где благостен Набоков,

В домах, где звучен Ростропович,

И только память тех истоков

Вселяет трепетную горечь.

6 сентября 2024 г.

* * *

Пусть дух вражды негаданно высок,

И, как бы Польша ни сгущала тучи,

Там белоснежный сопотский песок

Вдоль берегов искристый и сыпучий.

Какой бы ты, Варшава, ни была

И как бы ни сложилась перспектива,

Но в памяти не поздняя хула,

А тихий плеск балтийского залива.

И тем больней ранения души,

И слабый стон

чувствительней и больше,

Что в памяти уж больно хороши

Былые дни недружественной Польши.

10 января 2025 г.