Беседу вёл Алексей Одесский
Один из самых ярких советских футболистов конца 1960‑х. Автор красивейших голов, приводивших в восторг зрителей всей планеты. Тренер, под руководством которого сборная СССР выиграла «золото» Олимпиады-1988, победив в финале бразильцев. Неслучайно его фамилия – в песнях Высоцкого и Визбора… 23 апреля Бышовец отмечает 80‑летие. «ЛГ» сердечно поздравляет Анатолия Фёдоровича и желает крепкого здоровья! Итак, истории из жизни футбольной легенды.
От Киева до Рио
– Расскажите, с чего всё начиналось?
– Смысл футбола открыли для меня в школе киевского «Динамо» мои первые тренеры Николай Фёдорович Фоминых и Николай Павлович Мельниченко. Помню, как набирали группу детей 1944 года рождения. А я – на два года младше. Объявили: «Кто не 44‑го – шаг вперёд, свободны». Чуть не плача сделал шаг. Тренеры успокоили: «Тебя это не касается. Ты остаёшься».
Как-то Олег Александрович Ошенков – ленинградец, заслуженный тренер СССР, приводивший к победам в Кубке киевское «Динамо» и дважды донецкий «Шахтёр» (позже он возглавлял Федерацию футбола УССР), пришёл на наш матч – играл его сын Миша, а потом пригласил зайти к ним. Квартира Ошенкова казалась хоромами – мы с мамой и братом жили в коммуналке…
Прошло четырнадцать лет. Летом 1972‑го сборная СССР, сформированная на базе ворошиловградской «Зари», участвовала в турнире в честь 150‑летия независимости Бразилии…
– По размаху тот Кубок Независимости был сопоставим с чемпионатом мира – 20 (!) команд-участниц…
– Что-то в этом роде. И вот на официальном мероприятии сидят делегации прибывших сборных, а члены оргкомитета – Стэнли Роуз, Жоао Авеланж и Йозеф Блаттер – ходят от стола к столу. Останавливаются около нас, Роуз – прямо напротив меня – узнал: «О, Бышовец! The best! Beautiful goal!» Всему виной мой гол в ворота бельгийцев в Мексике в 1970‑м, признанный там одним из самых красивых.
Кто мог подумать, что я, мальчишка, когда-то побывавший в гостях у самого Олега Ошенкова, годы спустя буду представлять его и тренера сборной СССР Германа Зонина трём президентам ФИФА – тогдашнему и двум будущим! Зонин был в восторге: «Тебя знает Роуз!»
«Динамо», «Спартак» и Италия
– Впервые имя Бышовец заблистало в итальянском Сан-Ремо…
– Да, в 1964 году там проводился престижный юношеский турнир – принимали участие дублирующие составы «Ювентуса», «Милана»… Сборная СССР под флагом московского «Спартака» разгромила и тех, и других, затем в финале – английский «Бирмингем» и заняла первое место, не пропустив ни одного гола. Я получил приз лучшего игрока турнира, Толя Банишевский забил больше всех мячей. Тренировал нас Алексей Парамонов – олимпийский чемпион Мельбурна, спартаковец.
– Выходит, на Апеннинах о вас узнали довольно рано, ведь «недаром клуб «Фиорентины» предлагал мильон за Бышовца», как поведал всему миру Владимир Высоцкий…
– Ну, это произошло значительно позже. Как говорит моя супруга, Высоцкий «вспомнил о тебе». Была ещё шуточная песня Юрия Визбора о «Лорочке» и «баночке икорочки», где есть строки: «Ну, тут гости все ко мне обращаются, / Будто я им Бышовец или Зыкина».
А что касается гипотетического варианта с Флоренцией – отъезд советского футболиста в зарубежный клуб в то время был абсолютно невозможен.
– Вы вообще из команды в команду никогда не переходили…
– Киевское «Динамо» тогда и по условиям, и по уровню было одним из лучших клубов страны. Мы повторили рекорд ЦДКА – становились чемпионами страны три раза подряд!
Предложения, конечно, были. Сразу после Сан-Ремо меня звали в «Спартак», а через три года Бесков пригласил к себе домой на «Маяковку», уговаривал перейти в московское «Динамо». Но я, конечно, всем отказывал – не мог принять другое решение.
Блохин и поэзия
– Уже на исходе вашей карьеры игрока вы застали в «Динамо» юного Блохина…
– Скажу больше – Блохин учился со мной в одной школе. Правда, он на семь лет младше, так что там мы не пересекались. Меня часто приводили в пример, в особенности преподаватель английского языка.
– Успеваемость у вас была хорошая?
– Поскольку я с 17 лет играл за дубль, а в январе 1964 года нужно было ехать на сборы с первой командой, в выпускном классе я занимался заочно, экзамены сдал экстерном. С дирекцией школы договаривался наш тренер Юрий Николаевич Войнов.
Естественно, нужно было не отстать, постоянно заниматься самообразованием. Я рано почувствовал ответственность, нежелание уступать, быть вторым. Благодарен всем учителям, кто с меня требовал.
– Слышал, в школе вы любили литературу, увлекались поэзией?
– Лет в 18 собрал небольшую библиотеку. Доставал, читал сборники Есенина, Гумилёва, Ахматовой – в 60‑х это было непросто.
Хотелось постоянно повышать свой уровень. Уже тогда формировался один из моих жизненных принципов. Сегодня ты становишься лучше, чем был вчера. Ты что-то приобретаешь, и завтра будешь лучше, чем сегодня. Ты развиваешься. Обогащаешь себя, свой духовный мир. Образование – это же не просто повторение усвоенного. Это переосмысление увиденного, услышанного, сделанного. Вот что главное. Так формируется личность.
Недавно на концерте Пласидо Доминго встретил Вячеслава Фетисова. Он поприветствовал: «Вот наша легенда!» Ему в тон отвечаю: «От такого слышу!»
Пообщались. Говорю: «В жизни есть проблема – быть самим собой». Слава согласился. Один из моих принципов: «Сегодня изменил себе, а завтра ты никто». Себе я не изменяю.
Педагог Виктор Маслов
– Футболисту Бышовцу довелось играть в коллективах, руководимых замечательными советскими тренерами…
– Для меня тренер – собирательный образ. Это и Маслов, и Якушин, и Качалин, Севидов, Николаев, Парамонов – те, с кем довелось работать.
– Колоритная фигура – Виктор Маслов. Каким он был?
– Благодарен Маслову – в 18 лет я впервые сыграл за основной состав в кубковом матче, в 1964‑м мы завоевали Кубок СССР.
Маслов был тренером-новатором, на лету подхватывал передовые идеи. Подсмотрев на чемпионате мира – 1958 систему 4‑2‑4, незамедлительно воссоздал её в «Торпедо», и автозаводцы стали одними из лучших в СССР. Маслов всё это перенёс и в киевское «Динамо». Своим профессионализмом он отличался от многих тренеров.
Оригинальной находкой Маслова было появление в команде центрального полузащитника – я его потом называл «волнорезом» – это укрепило надёжность обороны и стало неожиданностью для соперников. На мундиале в 1970‑м у чемпионов мира бразильцев так играл в центре Клодоалдо, давший возможность Герсону и всей средней линии полностью сосредоточиться на атаке.
Впрочем… Претензии к Маслову есть. В 1966 году у меня была возможность поехать на чемпионат мира, но тренер не отпустил. Единственное, что радует, я был в хорошей компании, с нашими великими – Эдуардом Стрельцовым и Валентином Ивановым.
– Они тоже не поехали в Англию?
– Не поехали… В том же сезоне перед последним туром на моём счету было 19 забитых мячей, а у Датунашвили из тбилисского «Динамо» – 17. И вот на матч с аутсайдером – одесским СКА – Маслов меня не поставил в основу. А параллельно проходило грузинское дерби. После того как стало известно, что мой лицевой счёт в этот день не изменился, голы в Кутаиси посыпались один за другим, Датунашвили сделал хет-трик и стал лучшим бомбардиром чемпионата. После церемонии вручения золотых медалей Маслов объяснил: мол, хватит мне одного Стрельцова…
– В смысле?
– Боялся, чтобы Бышовец смолоду «звезду» не поймал. Возможно, учитывая мой характер, основания для сомнений у него имелись. Но всё же, думаю, Маслов ошибался.
Однажды я эмоционально отреагировал при сдаче одного из нормативов. Пробежал быстрее, чем требовалось, и, финишировав, удовлетворённо выдохнул: «Ху-х! Ну, достаточно…» Тренер взорвался: «Что?! Достаточно?! Мама с папой дали, понимаешь, ему талант, а он – достаточно?!» Обозвал меня при всех, ребята смеялись. Я потом полгода с ним не то что не разговаривал – не здоровался. Было мне 18…
В 1970‑м Маслов закончил работать в «Динамо». В тот год чемпионами мы не стали.
«Чудо-гол» и сборная СССР
– В сборной вы дебютировали уже после ЧМ-1966…
– Я вышел на замену на 5‑й минуте – играли с ГДР, и футболку с номером 9 мне передал Витя Понедельник.
– Это был прощальный матч знаменитого форварда Виктора Понедельника?
– Да. Витя был прекрасным футболистом и замечательным человеком. Мы потом много лет общались. Понедельник стал журналистом, главным редактором еженедельника «Футбол».
– Вернулся в сборную Эдуард Стрельцов…
– Линия атаки Численко – Стрельцов – Бышовец неофициально считалась одной из лучших – идеальное сочетание. Могу сказать, что и Эдуард Стрельцов, и Игорь Численко – великие игроки.
Я не конкурировал с ними – у меня был другой принцип. Прежде всего ставил перед собой задачу стать лучшим Бышовцем – никогда не хотел быть вторым Стрельцовым или Численко.
На тренировках шёл процесс взаимного обогащения – не только в плане игры, но и в плане отношения к делу. Рядом был Яшин…
– Яшин, Стрельцов, Шестернёв, Воронин, Численко, Малофеев, Сабо, Хурцилава, Метревели, Мунтян – всех не перечислишь – легенды 60‑х! Каково вам было выступать рядом с ними?
– Яркие, талантливые футболисты. Их игра была зрелищной и в то же время полезной – они обеспечивали результат. Что касается человеческих взаимоотношений – они в сборной были очень хорошими. Несмотря на разницу в возрасте, дедовщины не наблюдалось. Ветераны положительно влияли на молодёжь. Не устану повторять: на сборах вместе с игроками из основной обоймы должны быть резервисты. Молодёжи полезно присутствовать на тренировках выдающихся игроков.
– Ваш феноменальный гол, проведённый в ворота австрийцев в отборочном матче чемпионата Европы в 1967‑м, считается одним из самых красивых голов XX века…
– Прелюдией к нему была работа на тренировках: в завершающей стадии подключался Воронин, отдавал передачу, я пробивал в падении. Удалось исполнить этот красивейший, требующий высочайшего мастерства элемент и с игры. Такие мячи очень сложные.
Лет 20 назад мы с супругой присутствовали в Манчестере на «Олд Траффорд» на презентации английского форварда Уэйна Руни. В одном из дебютных матчей в составе «Юнайтед» Руни забил мяч также в падении, и тренер Алекс Фергюсон поспешил назвать этот гол лучшим в истории. Но пресса ему напомнила: Ферги, Бышовец в 1967‑м забил такой же гол, если не лучше. Этот приём называют «бисеклета» (от португальского – «велосипед»).
Перед ответным матчем в Австрии местное телевидение пригласило автора «чудо-гола» на интервью. Якушин меня одного не отпустил – поехали вместе.
Начался новый этап – я стал известен в Европе. И отношение ко мне было соответствующим.
Стрельцов и праздник футбола
– В сборной СССР на протяжении трёх лет вы делили гостиничный номер с Эдуардом Стрельцовым. Расскажите о нём.
– Мне было 11 лет. Я жил в Киеве недалеко от Строительного института – там было хорошее футбольное поле. Шёл 1957 год, на календарный матч приехало московское «Торпедо». Мы, пацаны, побежали смотреть тренировку. Воспитание у меня дворянское, то есть воспитан я во дворе, не раз приходилось играть со старшими – так оттачивался характер.
Иванов и Стрельцов отрабатывали удары, голкипер автозаводцев Поликанов их в поте лица отбивал. Мои сверстники подавали мячи, а я просто стоял возле ворот. Поликанов мне: «Ты почему не подаёшь?» А я не промах, отвечаю: «Там есть загольные беки (так на футбольном жаргоне называли мальчиков, подающих мячи, вылетевшие за пределы поля. – Прим. А. О.), пусть они и подают». Таким я был дерзким юным динамовцем… Эдик смотрелся здорово: играл классно и внешне выделялся, в том числе причёской – у него был «кок».
Время пролетело, и вот мы уже вместе играем в сборной СССР. Три года – с 1966‑го по 1968‑й – мы жили в одной комнате. Стрельцов был достаточно скромен, ни капли сомнительного величия.
Расскажу такую историю. Мы готовились к игре со сборной Франции на «Парк де Пренс». Утром Эдик уступил мне: «Сначала ты иди в ванную». Я по-быстрому, выхожу с щетиной. Удивляется: «Ты почему не побрился?» Отвечаю: «Ну как – матч серьёзный, я настраиваюсь». А Стрельцов: «Ну что ты… Футбол – это праздник». Вот такое отношение к футболу, к болельщикам! И я должен сказать, его игра, его техника действительно были праздником футбола.
На правах старшего товарища Эдик взял надо мной шефство. Опекал, давал дельные советы.
Дух соперничества у нас, конечно, присутствовал. По итогам сезона-1966 в списке 33‑х лучших на позиции центрального нападающего меня поставили на первое место, Эдика – на второе.
Журналисты попросили дать оценку такого выбора капитана «Торпедо» Валентина Иванова: мол, как же так, ведь Стрельцов – великий. Кстати говоря, Иванова считаю не менее выдающимся игроком. Кузьма изрёк: «Стрельцов – это мощь, Стрельцов – это атака…» Ну а Бышовец? «А Бышовец – это филигранная техника». Согласился с ним и Виктор Набутов – телекомментатор матча СССР – Мексика. Мы со Стрельцовым оба играли в центре нападения, после его передачи я забил красивый гол.
– Стрельцов был открытым или скорее замкнутым человеком?
– Он был открыт для болельщиков. Ни Стрельцов, ни Яшин никогда никому не отказывали в автографе. Эдик был очень корректным, я бы сказал, несколько сдержанным. Ни тени высокомерия или какого-то чувства превосходства. Оказать помощь ближнему для него было само собой разумеющимся.
– О печальных страницах своей биографии Стрельцов не рассказывал?
– Эта тема была закрыта. Не думаю, что об этом можно было напоминать. Даже не хочу об этом говорить…
Бюст на «Ацтеке»
– Говорят, в период подготовки к чемпионату мира в Мексике в 1970‑м вы подошли к Качалину…
– …и сообщил Гавриилу Дмитриевичу: я устал. Это было на сборах в Южной Америке – за две недели до начала турнира.
– Тренер сборной позволял так с собой разговаривать?
– В этом и заключается величие Качалина. Он всё понял и разрешил мне заниматься по индивидуальной программе. Я бегал, плавал, отдохнул – к стартовому матчу подошёл в отличной форме.
– В Мексике вы забили четыре гола, как и ставший чемпионом мира Пеле…
– И попал в символическую сборную по версии организаторов – бюсты вошедших в неё футболистов появились у стен стадиона «Ацтека». Наша пресса об этом почему-то молчала, зато написали чехи.
У меня была тогда квартира на Липках, в доме КГБ, где жило всё большое начальство. Как-то шёл и сам слышал обрывок разговора двух высокопоставленных руководителей: «Представляешь, нашему хлопцу мексиканцы бюст установили!»
– Как жаль, что так нелепо проиграли Уругваю – могли сразиться в полуфинале с бразильцами…
– Да, жаль. Команда у нас была очень сильная…
Пьянству – бой!
– Хотелось бы затронуть щепетильную тему – не секрет, что футболисты в ваше время злоупотребляли алкоголем…
– Это действительно так, у киевлян была такая практика. Кто-то знал меру, а кто-то мог перебрать – и это иногда оканчивалось инцидентами. В сборной не помню таких ситуаций… Но у меня были совсем другие интересы. Отказаться от участия в гулянке – это я мог себе позволить…
– То есть вы не употребляли?
– Нельзя сказать, что совсем не выпивал. Но в определённых ситуациях я не видел необходимости в выпивке. Если друзья-коллеги решили посидеть что-то отметить – главное, что и ты положил десять рублей на стол. Тогда червонец – это же был червонец.
– А позже, когда вы стали тренером?
– Для меня командная база – это храм. И ни в коем случае не место для выпивки. Игроки тоже воздерживаются. За редким исключением, и пробыли такие у меня недолго.
– Нынешнее поколение – трезвенники, режимщики, ведут здоровый образ жизни. Это позитивная тенденция?
– Думаю, да. Отношение стало более профессиональным. Положительное влияние оказал в том числе приезд иностранных футболистов.
Двойные стандарты
– В преддверии зимних Олимпийских игр Вячеслав Фетисов заявил, что сам не будет смотреть хоккейный турнир, к которому несправедливо не была допущена сборная России, и другим не рекомендует, считая это предательством…
– К сожалению, двойные стандарты, применяемые к России, стали почти нормой. США и Израиль ведут войну, но к ним почему-то никто санкций не применяет. Что же касается спортсменов… Людей, живущих спортом, отдающих все силы для достижения цели, по политическим мотивам лишают возможности выступить на главном турнире их жизни. Так быть не должно.
– Проблески уже есть, на Паралимпиаде российские атлеты были с флагом и гимном…
– Участие в международных соревнованиях – это серьёзный стимул для профессиональных спортсменов. Это мотивирует. В том числе даёт возможность решить многие материальные вопросы. Но главное, конечно, достижения. Я сам спортсмен, моя супруга – фигуристка, мы это хорошо понимаем. Всегда говорил футболистам: «Самая дорогая победа – та, которая дороже денег».
Окончание – в следующем номере «ЛГ»