О мистической и яркой судьбе русского скульптора, о работах-загадках и о его времени «ЛГ» беседует с заведующей Мемориальным музеем «Творческая мастерская С.Т. Конёнкова» Светланой
Бобровой.
Светлана Леонидовна, расскажите немного об истории музея, в чём его уникальность?
Музей был основан в 1974 году к столетнему юбилею Сергея Тимофеевича Конёнкова. Это не только мастерская, но и дом, где скульптор провёл последние годы жизни. До 1934 года на этом месте стоял храм Дмитрия Солунского, после здесь был построен жилой дом, который называли «Домом под юбкой» — из-за фигуры балерины на угловой башне, которая до наших дней не сохранилась. Также, наверное, надо вспомнить, что до 1950-го года памятник Пушкину стоял в начале Тверского бульвара, практически напротив мастерской. Коненков поселился здесь в 1947 году, сам руководил строительством мастерской, делал чертежи, зарисовки интерьера. Московская мастерская является копией его мастерской в Нью-Йорке.
Несколько слов об экспозиции, какими работами музей особенно дорожит?
Основу музея составляет обширная коллекция работ американского периода. Прежде всего, это уникальная деревянная мебель, созданная Конёнковым в 1930-е годы в Нью-Йорке. Существует легенда, будто одна дама из клана Рокфеллеров захотела приобрести эту мебель: пришла в мастерскую со свитой и предложила Конёнкову незаполненную чековую книжку, чтобы он мог вписать любую сумму. Скульптор был в ярости, сказал, что это подарок жене, а подарок не продаётся.
Еще у нас есть изумительные работы начала века, которые музей приобрел уже после смерти Конёнкова. Это прежде всего мраморный портрет Иоганна Себастьяна Баха, уникальная работа — 1910 года, одно из самых удивительных произведений русского символизма в скульптуре. Перед началом работы Конёнков ушёл в Оптину пустынь, чтобы изучать лица слепых музыкантов. В результате появляется серия портретов, и один из них — как ни парадоксально, портрет слепой женщины — послужил моделью для портрета Баха. Глаза у него закрыты — он будто бы слеп, а две огромные змеи обвивают голову, словно сжимая её. И в то же время на лице Баха улыбка блаженства… Это уникальная скульптура-загадка, не случайно в конце жизни Коненков сказал: «Если бы я не создал Баха, я бы не состоялся как скульптор».
Безусловно, следует назвать и изображение Паганини в ряде портретов. Это целый цикл. В музее есть работы 1908 года и уже поздние,1950-х годов, например, портрет Паганини, играющего – как это было по легенде — на одной струне, а за спиной у него встает тень дьявола. Голова Паганини будто бы вырастает из хаотического нагромождения ветвей. Аналогов такому пластическому прочтению образа в русской скульптуре нет.
Расскажите о Сергее Конёнкове, чем интересна его судьба, как складывалась его творческая жизнь?
Конёнков прожил очень долгую жизнь, почти сто лет, свои мемуары он так и называет «Мой век». Будущий великий скульптор родился в крестьянской семье. Когда он был ребенком, помещик, живший рядом, пригласил его к своему сыну, чтобы тому было не скучно готовиться к экзаменам в гимназию. Так Конёнков поступает в классическую гимназию. Рославль, где находилась гимназия – родина скульптора Михаила Микешина, и Сергей Тимофеевич учился вместе с его племянником. Именно в доме Микешина он впервые увидел скульптуры, и они настолько его поразили, что Конёнков решил стать скульптором.
После гимназии Конёнков поступает в Московское училище живописи ваяния и зодчества, которое оканчивает с большой серебряной медалью, что даёт ему возможность путешествовать и изучать скульптуру в Европе. Потом Петербургская академия художеств. Дипломный проект Коненкова принят не был, а саму скульптуру — «Самсон, разрывающий узы» — уничтожили, так как сочли слишком революционной. В результате Конёнков получил звание свободного художника, что было бы невозможно, если бы не голоса Репина и Куинджи. А во время революции 1905 года Коненков был на баррикадах, участвовал в штурме Кремля.
Художник-революционер во всём, он постоянно экспериментировал – и в жизни, и в творчестве, благо, что этому блестящему мастеру Серебряного века времени было отпущено достаточно. В 20-е годы прошлого столетия судьба свела Конёнкова с имажинистами. Поиск национальной русской идентичности он пытался найти в спорах с Сергеем Есениным, который был частым гостем в мастерской Конёнкова на Пресне. Это была не только дружба поэта и скульптора, но и творческий союз. «Ключи Марии», известный теоретический трактат Сергея Есенина, создавался в мастерской Конёнкова, и первый оттиск этой работы был подарен скульптору. Более того, Есенин начинал писать монографию о Конёнкове, и, возможно, эта рукопись где-то существует. Насколько можно судить, Сергею Тимофеевичу, не без этого, казалось, что друг слишком мало уделяет ему внимания. И однажды, когда Есенин заявился в мастерскую очень поздно, Конёнков в раздражении сказал, что если Есенин на счет «три» не сочинит стихотворение, посвящённое ему, он его не впустит. Шел сильный дождь, было холодно, ветрено. И когда было сказано «три», Есенин произнес:
Пусть хлябь разверзнется!
Гром – пусть! Со мной идёт святая Русь!
И небом лающий Конёнков
Сквозь звёзды пролагает путь.
Вообще-то, характер у Конёнкова был очень яростным, непредсказуемым, и этот мятежный гений был отражён в его работах.
Есть ли человек, оказавший сильное влияние на Конёнкова в плане творчества, кого он мог называть своим учителем?
В воспоминаниях Конёнков с большой благодарностью отзывается о педагогах из Академии художеств и Училища живописи ваяния и зодчества- С. И.Иванове, С.М.Волнухине и В.А.Беклемишеве. И, тем не менее, часто говорил, что всю жизнь учился у Микеланджело.
После революции русский Серебряный век нашёл своё продолжение за рубежом, в том числе и в Америке. Расскажите об этом периоде творчества Конёнкова.
После революции Конёнков становится ведущим скульптором молодой республики и всё-таки надолго покидает Родину. Возможно, его отношение к революции было неоднозначным, и произошедшее в России не соответствовало представлению Конёнкова о революции — как об идеальном мире благоденствия и социальной справедливости. В 1923 году скульптор уезжает в США как участник выставки русского и советского искусства и остается по 1945 год.
Слава Конёнкова в Штатах, особенно в первые годы, была абсолютной. После выставки 1923 года Америка открыла для себя русское искусство Серебряного века, и Конёнков был одним из ярчайших его представителей. Но и стиль скульптора претерпел в США изменения — утратил былую мятежную монументальность, свойственную московскому периоду, работы стали изысканнее, более академичными, в них проявляется влияние ар-деко.
В 1926 году Конёнков занимает призовое место в знаменитой международной выставке художников в Филадельфии, где получает серебряную медаль. Тогда к нему обращается директор Института Высших исследований в Нью-Йорке с просьбой создать галерею портретов ведущих учёных, в том числе портрет Альберта Эйнштейна. С таким же предложением обратился и Верховный суд в Вашингтоне. Так что в произведениях Конёнкова представлен весь цвет американской науки и юриспруденции 1930-х годов.
Как изменилось творчество скульптора после возвращения на родину?
После возвращения из Америки, Конёнков погружается в атмосферу социалистического реализма. Он считал, что вернулся в мир победившего социализма, справедливости, в мир страны победителей, страну радости, счастья, того идеального мира, который он рисовал в своём сознании. Да и встречали Коненкова как великого творца — в США за ним и его работами был послан пароход «Смольный». И уже в Москве из-под резца Конёнкова появляются образы ликующих колхозниц, рабочих и крестьян, портреты всех великих деятелей русской истории и культуры. Для этого времени вообще был характерен патетический стиль. И в то же время в его работах нет сдержанности и идеологической ограниченности соцреализма. Символизм Конёнкова приобретает совершенно уникальную социалистическую окраску, передающую ощущение радости бытия. Его работы этого времени полны экспрессии и внутренней витальной силы, что отразилось в том же «Паганини», в портрете Маяковского, в образах Христа и в музыкальном инструменте «Космос».
Кстати, атмосфера мистического космоса всегда присутствует за социалистической патетикой Конёнкова. В работах он постоянно пытается соединить сюжеты Библии, Евангелия, верования древнего Египта, и всё это в его сознании превращается в новую сверхрелигию — религию космоса. Не случайно в конце жизни Конёнков создает огромные иконы для космического храма, который он хотел построить на Красной площади. При этом он жил в своем измерении, в своем мифологическом пространстве и был очень далёк от политики и от бытия тех лет. Но вот что примечательно:
последний период жизни Конёнкова — это не закат творчества, а возрождение, он снова полон странных, почти авангардных идей, он очень увлечён идеей создания звучащей скульптуры и даже создал ряд удивительных музыкальных инструментов. Одна из таких работ — «Космос» — находится в нашем музее.
Выходит, у него была полная свобода в творчестве?
Конёнков был абсолютно свободен! Причём это была свобода и творческая, и социальная. В одном из писем к Сталину он обращается к вождю «Брат мой во Христе Иосиф Сталин» и на «ты» — как к младшему брату. Кто бы мог позволить обращаться к Сталину на «ты»?
А ответы были?
Этого мы не знаем, но точно известно, что письма были прочитаны. Конёнков предсказал начало и окончание войны, поддерживал Сталина, пытался объяснить расклад военных сил в Европе. Вот даже так…
Чем живёт музей сегодня, кто ваш посетитель, какие ближайшие творческие планы?
Мемориальный музей-мастерская С.Т. Конёнкова является структурным подразделением Российской Академии Художеств. У нас бывает много посетителей, в том числе и иностранцев. Особенно из США, а Нью-Йоркское женское общество любителей искусства – наши постоянные гости. Американцы считают, что Конёнков русско-американский скульптор.
Музей проводит экскурсии, специальные программы для детей, взрослых и профессионалов, у нас проходят занятия для студентов высших художественных институтов (МГАХИ им. В.И.Сурикова, МГХПУ им. С.Г. Строганова). Музей сотрудничает с Академией славянской культуры, у нас проходят мероприятия, конференции, круглые столы, в том числе, международные.
13 мая открылся большой выставочный проект «Сергей Конёнков и Степан Эрьзя: великие соратники, великие соперники». Это выставка-исследование двух мастеров искусства, их творческих и биографических параллелей. Выставка организована совместно с Международным фондом искусств им. С.Д. Эрьзи. Мы впервые представляем модель надгробного памятника, который С. Конёнков выполнил в 1961 году в память о своём великом современнике, знакомим посетителей с работами самого Эрьзе, в том числе, ранее не экспонировавшиеся.
Беседовала Марианна Бондарева
