Школа – не убойная сила

Александр Брод, член СПЧ

То и дело мелькают сообщения об агрессии юнцов, актах насилия, стрельбе в школах. Всё чаще звучит заморское слово «скулшутинг» – жёсткое, пугающее. За полтора месяца, по данным МВД, зафиксирована 21 попытка нападений на учеников и преподавателей в учебных заведениях в 15 регионах страны.

Печальная хроника заболевания. Алтай: 15-летний подросток планировал теракт в школе и через интернет учил сверстников «искусству убивать». Пермь: 13-летний школьник нанёс несколько ножевых ударов однокласснику. Красноярский край: ученица с ножом набросилась на учительницу и одноклассницу. В челябинской гимназии группа учеников насиловала третьеклассника в туалете на переменах. Семиклассник в Нижнекамске ранил ножом уборщицу лицея и взорвал в помещении учебного заведения три петарды. В Уфе девятиклассник ранил из пневматики учителя истории.

«Продолжаем превентивные мероприятия», – бодро сообщил министр внутренних дел. Превентивные, значит, предупредительные. Как показывает практика, с предупреждением как раз не получается. Полиция реагирует, что называется, по факту, когда уже пролилась кровь.

Обсудил ситуацию со своими давними знакомыми, профессионалами, которым доверяю. Михаил Шейфер, известный врач-психиатр, заслуженный работник здравоохранения, на мой вопрос о причинах всплеска агрессии в подростковой среде был лаконичен: это связано с ростом агрессии в самом обществе. Психолог, доктор наук, академик Российской академии образования Галина Солдатова объяснила более подробно. Большинство нападений в школьной среде связано, по её мнению, как правило, не с импульсивной агрессией, а с накопленными чувствами унижения, изоляции и утраты значимости.

Подростковый возраст характеризуется интенсивным поиском собственной идентичности и места в социальной структуре. При неблагоприятных условиях (систематическом отвержении, отсутствии поддержки со стороны взрослых, переживании несправедливого обращения) у части подростков формируется сочетание чувства беспомощности и выраженной социальной обиды. В таких состояниях подросток может постепенно утрачивать представление о доступных и социально приемлемых способах восстановления собственного статуса и контроля. Агрессивные фантазии, радикальные идеи или насильственные сценарии в этом случае выполняют не нормативную, а компенсаторную психологическую функцию, субъективно возвращая ощущение силы, значимости и «видимости» для окружающих. Когда подросток уверен, что общество к нему несправедливо, насилие может стать для него логическим выходом из внутреннего кризиса.

По мнению Г. Солдатовой, нападения часто являются не только актом индивидуального эмоционального всплеска, но и имитацией ранее увиденных событий (в медиа или через интернет). Анализ школьных нападений по всему миру показывает, что некоторые подростки вдохновляются предыдущими актами насилия. Они копируют сценарии, экипировку, стили поведения и способы фиксации происходящего.

Что же предлагает Галина Солдатова.

В рамках профилактики агрессивного и насильственного поведения в образовательной среде первоочередной задачей является формирование климата эмоциональной поддержки, доверия и нормативной предсказуемости.

Второй обязательный компонент формирования психологически безопасной среды ― выстраивание последовательной политики неприятия насилия, основанной на принципе недопустимости унижения и стигматизации (негативного клеймения) обучающихся. Насильственные действия должны рассматриваться и осуждаться как форма поведения, подлежащая коррекции, а не как устойчивая личностная характеристика, закрепляемая через негативные ярлыки («агрессор», «проблемный», «опасный»).

Как считает Г. Солдатова, особое значение имеет организация индивидуального психологического консультирования вне карательного или следственного контекста. Психологическая помощь должна быть чётко отделена от дисциплинарных процедур и не ассоциироваться с санкциями, контролем или расследованием. В процессе консультирования важно сосредотачиваться на переживаниях, трудностях и потребностях ребёнка, а не на оценке его поведения с точки зрения нарушения норм. Такой подход способствует формированию доверительных отношений, повышает готовность подростков к откровенному обсуждению сложных тем, включая агрессивные импульсы, фантазии и чувство небезопасности.

Семья является ключевым контекстом, влияющим на эмоциональное состояние подростка, поэтому работа с родителями должна быть системной и ориентированной на просвещение, поддержку и снижение стигматизации.

Галина Солдатова справедливо отмечает: современные подростки часто подвергаются влиянию медийных образов насилия, где агрессоры представлены «героями», получают признание через силовое доминирование. Это создаёт риск формирования деструктивных установок, связанных с использованием насилия как способа достижения значимости.

Образовательные программы, тренинги, активизация усилий школьных педагогов и психологов – кто же спорит. А вот способна ли нынешняя школа на такой качественно новый рывок? При нищенских зарплатах педагогов и дефиците прогрессивных профессионалов. Какое тут внимание к школьнику как к личности. Успеть бы к уроку подготовиться да гору отчётов сдать.

Не будем забывать и о самой конфликтной, агрессивной окружающей общественно-политической и бытовой среде, ядовитые потоки которой впитывают подростки. Озонирование этой среды силами власти, гражданского общества, медиа – не менее важный процесс. И это отдельный непростой разговор.