Андрей Белый и Наташа Тургенева: роман в письмах. / Сост., вступ. ст., подгот. текста и примеч. Т. Байера и М. Спивак.
– М.: Рутения, 2021. – 384 с.: ил. – 1000 экз.
Томас Байер и Моника Спивак сделали всё, чтобы привлечь к истории Белого и Тургеневых как можно больше читателей, – сами по себе письма занимают в лучшем случае одну пятую часть достаточно объёмной книги. Не сопровождайся они обширной вступительной статьёй и развёрнутыми комментариями – вышел бы небольшого размера буклет, понятный разве что специалистам по литературе, истории и философии начала двадцатого века.
Андрей Белый – символист, и к чтению нужно приступать, держа в голове эту мысль. Вместе с женой Асей и её сестрой Наташей они – последователи антропософии и ученики Рудольфа Штейнера. И на первый взгляд простая история супружеского адюльтера в исполнении этих увлечённых «духовными науками» людей приобретает масштабы не то шекспировской трагедии, не то гротеска.
«Люблю тебя… Видишь, у меня не головная боль, а светлая солнечная любовь […], так что и я в этом чувстве солнечный, и Ты мне солнечная Наташа (у тебя глаза солнечные)», – пишет Андрей Белый, умоляя Наташу о взаимности и пытаясь вызвать к себе жалость… Но нет-нет и где-то между завуалированными укорами и «я не могу здесь жить без Тебя; тогда воздух отравлен тобою» вдруг проскользнёт: «Ася моя большая любовь (больше, чем Ты)».
А дальше – долгие рассуждения о категориях «вне-предметности» и мистерии духа, комментарии к которым едва ли не больше, чем сами письма. Из вступительной статьи узнаём – всё это Белый писал, постепенно погружаясь в болезненные фантазии о «чёрной женщине, суккубе»… Что это было – живое запретное чувство, завуалированное под философию, или некая мистификация, в которую он в итоге начал верить сам?
Символизм – загадка, которая не всегда предполагает ответ; путь в неизвестность как самоцель. Так и любовный треугольник Андрея Белого и сестёр Тургеневых – история не чувств, но душевных метаний. Белый предстаёт здесь как человек незаурядного ума и немалого темперамента, подхваченный очередным философским течением и унесённый им слишком далеко – как от реальности, так и от любимых женщин.
Семейная жизнь с Асей окончится крахом, а черты обеих Тургеневых долго ещё будут проступать на страницах его книг. Но прочитать «Роман в письмах» стоит хотя бы ради того, чтобы своими глазами увидеть: весь этот подчас никому, кроме него самого, не ясный надрыв и почти пугающий эмоциональный накал – и есть те черты, что делали Борю Бугаева Андреем Белым.
София Шпитонкова
