Снег, медленный, как ремонт

Валерия Галкина

Алексей Сальников. Заметает.

– М.: Культурная инициатива, 2025. – 73 с. – 500 экз.

Из‑за шумного успеха романов Алексея Сальникова – «Петровы в гриппе и вокруг него», «Опосредованно», «Оккульттрегер», «Когната» – многие, кажется, позабыли, что он ещё и (а пожалуй, даже в первую очередь) поэт. И, как справедливо отмечает во вступительной статье к сборнику Василий Чепелев, в литературу пришёл именно поэтическими тропами: «Великолепные стихи Сальникова появились сильно раньше его прекрасной прозы и долго, больше десяти лет, оставались для него ключевым способом художественного высказывания».

Впрочем, наверное, я всё же лукавлю: читая его прозу, очень трудно забыть о том, что Сальников – поэт. Его выдают работа с языком, тяга к сложным и одновременно потрясающе точным метафорам, которые заставляют на мгновение замереть и подумать: «Я никогда не смотрел на это с такой точки зрения». А ещё – тонкий лиризм, почти нежность, которой автор будто бы немного стесняется, маскируя изрядной долей иронии и самоиронии. А может, просто эти два взгляда на мир уживаются в нём на равных.

Так или иначе, но в прошлом году наконец увидела свет поэтическая книга Алексея Сальникова «Заметает», представляющая собой сборник избранных произведений. Отличная возможность познакомиться с Сальниковым‑поэтом для тех, кто ещё не знаком.

Полушутя, полусерьёзно в одном из первых текстов автор выводит творческую формулу: «В хорошем стихотворении/обязательно должен быть снег,/ ребёнок и трамвай».

И, надо отдать ему должное, активно использует её в стихах. Один из трёх «компонентов» неизменно появляется в подавляющем большинстве стихотворений:

В ночи квадратной, тёплый и живой

Стоит Господь с отвёрткой крестовой

В кармане, в шапке, ожидая чуда,

Когда начнёт трамвай сороковой

По улице побрякивать оттуда.

Или:

С каждым снегопадом репетируются Помпеи,

после каждого снегопада репетируются раскопки,

наиболее примечательно, если Помпеи

и раскопки происходят без остановки.

При этом снег – один из центральных образов (что отразилось и в названии книги) в стихах Сальникова – для него не просто погодное явление, а часть культурного кода. В его строках – все мыслимые образы, которые только могут прийти в голову человеку, видящему бесконечный снежный покров пять месяцев в году. Протягивая эту снежную нить через множество стихотворений, Сальников, к слову, ни разу не повторяется:

Снег, спокойный, как лицо, медленный, как ремонт,

Идёт, как в последний раз, из последних сил,

Он возносится, только строго наоборот,

Оседает, как пыль, проплывает, как крокодил.

Снег – это смерть, исчезновение, это мираж (и на самом деле нет никакого снегопада), это чистый лист с единственной строкой чёрного поредевшего леса на горизонте, это лифт, поднимающий «деревья и дома, людей и фонари»… (отмечу в скобках, что образ лифта особенно хорош: кто, глядя в ночное небо, с которого сыплет снег, не испытывал это странное чувства подъёма?..) Продолжать можно бесконечно. От сборника остаётся ощущение лёгкой и отчасти приятной меланхолии, которую испытываешь, когда долго едешь на трамвае через большой город и глядишь на улицу сквозь запотевшее стекло. Стихи Сальникова преимущественно бессюжетны и импрессионистичны.

А ещё – насквозь литературны, что тоже отмечено в предисловии. Они пронизаны многочисленными аллюзиями, реминисценциями, упоминаниями классиков. И вообще тут много всякого рода «подмигиваний», иной раз хулиганских: «Во французской стороне, на чужой планете/ Люди любят состоять в промискуитете». Чередуясь с чистой лирикой, подобные стихи действуют на читателя как контрастный душ.

Есть тут, конечно, и размышления о литературе и поэзии (куда же без них русскому писателю?): «Литература становится похожа на самурая, который пишет/ Предсмертные стихи – и не делает харакири», «Стихосложение – это как темнотой умывать лицо», «Поэзия, говорят, такой невесёлый цирк…»

Не романтизируя жизнь, видя её (и окружающий мир) во всей неприглядности: с эстакадами, мусором вдоль дорог, пьяницами у киоска, семейными ссорами, ночными кошмарами и неустроенным бытом, Сальников тем не менее любит её безусловно – и светом этой любви озаряет страницы сборника и сердце того, кто возьмёт его в руки:

Но движется машина, полная звона и сна,

Полная красного света, как нежное существо,

И этот вид из ближайшего невымытого окна

На летнюю улицу стоит вообще всего.