Натан Солодухо
Снег
Летит и крýжится ближайший,
Высокородный и нежайший,
Из светлой вечности – свежайший
На нас с небес
Сошедший снег.
Пушистый снег –
Он ненаполен:
Возводит башни колоколен,
Сугробы воздухом полнит
И в небо хлопьями палит.
Взметая сноп, сбиваясь с ног,
В сугроб бросается щенок,
Потом, от снега ошалев,
Вздымает к небу в снеге зев.
Душа, как будто вечность чуя,
Решает: вот перекочую –
Из тела бренного прорвусь
И с белой вечностью сольюсь.
Вечное
Столетние сосны над лесом встают,
Над ящером с кожей замшелой.
Здесь пращуры наши искали приют –
Меж сосен в траве порыжелой.
Так ныне и присно во веки… Что в том?
На небе и синем и алом
Сосновые ветви с павлиньим хвостом
Качают резным опахалом.
Пройдут сотни лет, и почтенный старик,
Текучее время осилив,
Отыщет в лесу этом ящериц лик
И сосны на алом и синем.
Жизнь как инверсия
Сосна и пáпоротник, хвощ
влекут меня в ретроспективу,
где мозг – тиран, зануда-вождь
над прошлым циклится ретиво.
А надо думать о грядущем,
о благотворном и грозящем,
и разводить цветы и кущи…
Но я – «теперь», я в настоящем.
Живу в тончайшем промежутке
меж тем, что было и что будет:
вся жизнь – инверсия (без шутки)
от эпилогов до прелюдий.
