– Пермь. Время местное. О погоде…
Мне, конечно, любопытно, что же там происходит в горних сферах над Пермью, но не за счёт же Пушкина и Мандельштама? Люди сведущие растолковали: дескать, дочерней телерадиокомпании самой же Москвой и позволено использовать энное время эфира по собственному усмотрению. Каково, однако, усмотрение! Местный филиал ВГТРК возглавляет Валерий Сергеев, бывший первый секретарь Гремячинского горкома КПСС, впоследствии вице-губернатор Пермской области, определённый ныне в академики Международной академии телевидения и радиовещания. Понятно, что он человек во всех щёлоках мытый, но, согласитесь, подобного рода цензуры по отношению к Пушкину и Мандельштаму даже не позволяли себе ни Александр Христофорович Бенкендорф, ни Иосиф Виссарионович Сталин.
Можно предположить, что рты классикам затыкают затем, дабы, кроме прогноза погоды, озвучить нечто важное и стоящее? Насчёт первого не уверен, а вот последнее неотменимо. Далее следует «масло куркумы». Так я окрестил исполненный масляных обертонов голос диктора Татьяны Бакулевой, на протяжении нескольких лет сообщающей радиослушателям про «бережную чистку печени» при помощи одного из отечественных бадов, в который входит то самое масло. Булгаковская Аннушка отдыхает!
Неужели в городе, где совсем недавно установили памятник родившемуся в Пермской губернии изобретателю радио Александру Попову, на том самом радио – одна реклама и ничего более? А передача бывшего его главного редактора Михаила Левина, всякий раз черпающего из фондов радио о своих встречах с прикамскими писателями? Это как раз то исключение, которое подтверждает правило, осколок затонувшей Атлантиды. Скажите на милость: разве сегодня в Пермском крае не живут писатели? Те, кто не «из фондов». Их больше полусотни душ. Не мёртвых, а просто забытых. Причина проста: редакция литературно-драматических передач на краевом радио давно уж ликвидирована «за ненадобностью». Вот и извлекается то, что наработано профессионалами – исчезающими на ходу динозаврами пермского периода…
То же самое и на здешнем телевидении, некогда славном и занимавшем по стране третье место после Москвы и Ленинграда. Поскольку с этим ТВ мы родились в один год – в 1958-м, на правах ровесника я просто обязан перечислить то, что отложилось в моей памяти. Итак, здесь впервые в СССР явились на свет телевизионные оперы и телегазета. Действовал «Телевизионный дом искусств». Шли передачи «Семь нот», «Музыкальный теремок», детский «Звенигород», театр одного актёра, программы о художниках. Старожилы пермского ТВ считают, что стали родоначальниками будущего «Кабачка 13 стульев», потому что именно на этой студии возник «Телевизионный театр миниатюр». А собственные кинопроизводство и мультипликация, известные далеко за рубежом? И всё это в одночасье было разрушено.
– Однажды к нам пришёл новый председатель – молодой, перспективный, симпатичный. Сказал: «Зовите меня просто Гриша». И очень нам он понравился, – рассказывает бывший главный редактор художественного телевещания Вера Шахова. – Первое, что он пообещал: «Мы будем хорошо зарабатывать, и ни один человек не будет уволен». Собирают художественный совет. «Просто Гриша» говорит: «Вы же понимаете: художественное вещание сейчас никому не нужно!» От неожиданности я выпалила: «Послушайте, ведь это Геббельс утверждал, что при слове «культура» ему хочется достать пистолет и стрелять, стрелять, стрелять!» Вскоре вывесили приказ об увольнении всей редакции художественного вещания. А потом уволили ещё 118 человек. Вы знаете, какое у меня страшное воспоминание, которое я никогда не забуду? Мы выходим с работы, а возле проходной стоят в шеренгу ребята, и у них текут слёзы… С ними, проработавшими на телевидении долгие годы, даже не простились. Их просто выставили за порог. Так было закрыто кинопроизводство…
Пора уж огласить фамилию «просто Гриши» – Волчек. Потом на него заведут уголовное дело, и «просто Гриша» благополучно переместится в Москву – возглавлять пресс-службу пермского землячества.
Шахова признаётся: ей надо было уйти сразу, но её попросили остаться и помочь в редакции развлекательных программ молодым – хотя бы научить их разговаривать. Они были неграмотны! Писать вообще не умели… Но однажды она почувствовала себя княжной Таракановой. Приходит на работу, видит расписание. А из него она как редактор вычеркнута. За пультом – девочка, говорящая вполоборота: «А, собственно, зачем вы?» И вот тогда Шахова поняла: человеческое телевидение ушло. И если не уйдёт сейчас она, то погибнет. Телевидение – это самосожжение. И нужно уходить так, чтобы твой пепел не сыпался на ступеньки здания, в которое ты входил с любовью…
– Если бы я смотрела наше телевидение как профессионал, я бы ужаснулась. Поэтому я не позволяю себе смотреть многое, – сказала мне Вера Шахова.
Сегодня в «культурной столице Европы» четыре телекомпании: уже упомянутая ГТРК Пермь, «Рифей», Уралинформ-ТВ и ВЕТТА. Три последних – частные. Хотя, если учесть денежные инъекции со стороны городской и краевой администраций в «Рифей», где до недавней поры тщательно облизывали экс-губернатора Олега Чиркунова, впечатление, что это второй филиал государственной телекомпании. Короче, везде во главу угла поставлены деньги, помноженные и поделённые на те же деньги. Но, очевидно, даже в царстве денег рано или поздно начинает действовать закон отрицания отрицания. Когда мутанты вдруг вспоминают своих предков, которым ничто человеческое не было чуждо. Так, в студию Уралинформ-ТВ приглашают практически всех участников проекта «Русские встречи», взлелеянного в Перми лидерами местной оппозиции Константином Окуневым и Романом Юшковым, – и Александра Проханова, и Леонида Бородина, и Александра Севастьянова, и Александра Дугина, и Бориса Миронова… А телекомпания ВЕТТА запускает на собственную орбиту первый в новейшей пермской истории космический корабль, управляемый человеком, – передачу «Книжная полка».
Сейчас я произнесу фразу, которая позабавит многих: представьте себе, тем человеком стал автор этих строк. «Как же тебя туда допустили с «левым кривым глазом?» – поднимет брови придирчивый читатель, запомнивший начало публикуемых заметок. Сам удивляюсь. Если учесть, что один мой очень душевный, но высокопоставленный знакомый, всякий раз, по его признанию, вздрагивающий от моего замогильного голоса в телефонной трубке, как-то заметил, узнав, что я хочу попробовать себя в качестве телеведущего: «Разве только – в передачу о гулаговском прошлом!», этот нечаянный эксперимент стал для меня своего рода вариантом самоутверждения. Тем более после первых же выпусков «Книжной полки» раздалось шипение с параллельных телеканалов: «Кому эта «Книжная полка» нужна, если народ перестал читать книги и в лучшем случае шарит в интернете?» И вот тут-то выяснилось, что за весь народ расписываться не надо. Что, оказывается, люди истосковались по программам подобного рода. Что «Книжная полка» набирает рейтинг. Что эти четыре минуты, в которые я должен уложиться в своих обзорах, расширяются во времени и пространстве, если перемещённые в тот же интернет вдруг обретают признание не только у пермяков, но и у москвичей, в известном смысле искушённых. «С удовольствием посмотрел «Книжную полку» – умные, самобытные передачи. И вы делаете их на столичном уровне! И прекрасно выглядите на экране! Продолжайте, пожалуйста…» – прислал мне сообщение Аршак Тер-Маркарьян, известный поэт и журналист, тридцать лет проработавший в еженедельнике «Литературная Россия».
…В нашем дворе живёт бомж. Всякий раз, когда ранним утром я выхожу на прогулку с собакой, вижу его сидящим на скамеечке за неизменным занятием – чтением книги. Я, конечно, понимаю, что это бомж нетипичный. Наверное, из тех же осколков Атлантиды. А быть может, из библейского воплощения, когда: «…и увидел я новую землю, и новое небо, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали…»?
