Свалюсь с окраины земли

* * *

Полной грудью вдохнуть

                    и не выдохнуть,

Задохнуться – и как не в себя

Накидаться,

          закинуться, выпорхнуть

И уснуть до конца января.

Что там будет – февраль или как его?

Что-то близкое очень к весне.

А проснуться желательно засветло –

И действительно чтоб в январе.

Мимо вёсны, и лета, и осени,

Мимо слякоть, жара и дожди.

Это бремя пока что не сбросили –

Позже сбросим, пока обожди.

Из обжитого, милого, раннего

И из позднего – всё ерунда.

Всё сейчас начинается заново.

Не трагедия – просто беда.

А в родной стороне пахнет ладаном

И курѝтся до самых верхов.

По шаблонам, как сызнова заданным,

Недостаточно сказанных слов.

Лучше просто молчать

           как в беспамятстве.

Наступает такой перелом –

Сам себе не поверишь от зависти.

И не надо теперь о былом.

* * *

Я тоже больше не могу,

Когда Печатники в снегу

И над Перервой перезвон –

Долина, солнце, Гаваон.

Я тоже больше не в себе,

Когда я тут, а ты в Москве.

И этот город как петля –

А вдруг не круглая земля?

Я тоже, значит, не вернусь,

Когда вдруг пó следу пущусь

И, не найдя тебя, – гляди, –

Свалюсь с окраины земли.

* * *

как в тумане теперь,

             и как будто не мы

проходили то поприще жизни.

забывается всё: от зимы до зимы

ты всё дальше, но будто бы ближе.

это детская блажь, юных лет недочёт,

и не надо больше о том.

Боже, Господи мой,

      моё детство прошло –

я не помню, что было в нём.

нищета далека, не хватает руки,

да и ту – отсекать с концами.

я стою пред Тобой: Элои! Элои!

я не знаю, что будет с нами.

* * *

Любил далёкую звезду,

Любил по мартовскому снегу

Топтать вечернюю Москву

И, затянувшись, пальцем в небо

С лихой уверенностью ткнуть:

«Там – за засветом – Млечный Путь».

Ловцами солнц нам не бывать –

И только как бы для порядка

Мы повернули время вспять,

Сочтя всю жизнь за опечатку.

И это было, но прошло –

И не впервой нам, если что.

Давай рассудимся с тобой:

Кто по домам, кто на убой,

Кто снова вроссыпь без оглядки.

Кто посреди седых полей,

Кто в свете тусклых фонарей,

А кто как прежде с жизнью в прятки.

Июль

Ты сам не знаешь, как оно –

В дворах вот этих время óно

Сплело под шум веретено

Без полужеста, полуслова.

Как в свете лунной ночи лист

И серебрист, и тёмно-зелен –

Так временной эквилибрист

Пытается скакнуть за время

И жить насущным хлебом, днём,

Раскосыми лучами света,

И петрикором, и дождём –

Самим наставшим снова летом.

* * *

этот день как другой –

ты, наверное, знаешь

до конца нас с тобой

разделяет, родная

я, отвыкнув молчать,

говорю сам с собою

и как будто печать

я срываю со слова

речь моя ни тебе

ни кому бы то кроме

непонятна теперь –

это всё неживое

расцветают сады

в наступающих муках

это вещие сны

мне приснились со скуки

и такая тоска –

будто лезешь из кожи

я уже никогда

ты, наверное, тоже

повернуть бы назад

и остаться надёжным

но работает плуг

в этом поле безбожном