Тайная интонация

 Максим Замшев

Алексей Прохоров. Монологи чувств и вещей.

– М.: Зебра-Е, 2025. – 90 с.

Алексей Прохоров – тонкий и умный поэт. Его стихи намеренно не броские, внутренние. Он изо всех сил слушает звук, свой звук, свою интонацию. И, если услышит, делится с нами чудом этого озарения. Поэтому его стихи – это только капли слов, он классичен по мироощущению, но избегает знаков препинания, словно они могут отвлечь читателя от чего-то более значимого, от тайны интонации:

теперь всё в памяти неспящей

мешает говорить слова

вот граммофон вот диск блестящий

застывшая над ним игла

вот миссия вот переходы

под музыку холст за холстом

когда ты умер что свобода

что этот граммофонный сон.

Звук ему иногда ценнее рифмы, и это не новшество, а выстраданный индивидуальный подход. Прохоров всегда предметен. Именно предметы и их переосмысления часто становятся поводами для появления стихотворений.

Его романтизм идёт не из привычных приёмов, он смотрит на мир не через розовые очки, он видит в нём прежде всего своё персонализированное отражение, вполне конкретное, со своими травмами и жизненным опытом, и в разговоре с этим отражением высекает иррациональные искры:

у кого-то блокчейн

у кого-то борщ тайн

и простой соловей

для кого-то регтайм

здесь гоняет полынь

конопля и лопух

над пустыней пустынь

хлорофилловый дух

только свет только цвет

оставляет свой след

боги светят а люди

цветут только тут или нет

Поэта Прохорова интересует всё. И для каждого своего интереса он находит нужную форму. Если ощущает необходимость верлибра, он им не брезгует:

в погрешностях твоей индивидуальности

будто в лесу

упавшая листва

собралась вверх

ей нужен ветер

чтобы одержать верх

хоть и ненадолго

над гравитацией

а лучше настоящий ураган

подобной силой обладаю я

да

у тебя есть свой

карманный ураган

я прячусь в перикарде сердца

не бойся пользоваться мной

ведь ты я мы непогрешимы.

Поэтический язык Прохорова достаточно интернационален. Есть в его стихах некий европейский тон, говорящий о широте эстетики. Но в то же время русский язык – это то, что даёт Прохорову стимул жить, окрыляет его. Он изучает слова, ищет в них то, что могло быть только его, ищет тот лексический набор, что будет индивидуален. Это создаёт особое лексическое напряжение. Заставляет снижать темп чтения, чтобы не пропустить ни одного поворота лексической мысли. А это не так просто. Прохоров заворачивает и закручивает читателя своей музыкальностью, тончайшим чувством звука и его движения. Это даже не звукопись, это пользование звуком для создания музыкальных полюсов в стихе.

Прохоров – поэт очень сосредоточенный. В его стихах нет ничего случайного, никаких слов ради заполнения пустоты:

как тихая вода в реке

не споришь и течёшь

свой путь сквозь тьму всегда найдёшь

к огню на маяке

ты терпеливо ношей длишь

спокойствие своё

и льётся на тебя дождём

вся благодать и тишь

ты сохраняешь всё своё

родня календарю

я долго на тебя смотрю

своим календарём

Интересно, как Прохоров придаёт человеческие черты чувствам, вступает с ними в диалог. Это достаточно прямой разговор, но, несмотря на это, выглядит очень оригинально. Вот подтверждающий это отрывок из стихотворения «Монолог гнева»:

ты мой хозяин мой герой

я друг тебе когда ты злой

мы в ярости с тобой умеем

катить добро как скарабеи

все люди верные рабы

кто верит в рок своей судьбы

кто верить просто не умеет

кто чуть добрей а кто чуть злее.

По факту это монолог. Но структура его вполне диалогична, это разговор человека с самим собой, но такого человека, который живёт внутри себя броско, широко, даёт чувствам волю, слушается их, потакает своим высоким устремлениям.

Прохоров с особым поэтическим прищуром наблюдает за русской жизнью, за русской историей. Делает свои выводы, иногда горькие, но какая любовь к Родине без горечи?

из всех серьёзных изречений

про Русь Святую есть одно

где Салтыков-Щедрин наш гений

столб превратил в веретено.