По-моему, дело в том, что она как кость в горле у тех, кто боится её повторения в силу её сугубо обновленческого и социалистического характера. Нынешние консерваторы, а они являются, по сути, сторонниками возрождения своеобразного «белого» проекта, не хотят вообще никаких революций (ни «цветных», ни социальных). Их оппоненты в лице либералов всячески пугаются её классовой, а именно – некапиталистической сущности. Это для них равносильно потере смысла жизни и – вдобавок – потере воровато нажитых капиталов.
Напомню, что для самого М. Горбачёва перестройка велась в рамках социалистического выбора, и никак не иначе. В беседе со своим другом З. Млынаржем он откровенно говорил: «Наш выбор состоял в том, чтобы через демократизацию в рамках социалистического выбора очеловечить и обустроить страну».
Современные критики перестройки игнорируют или искажают её социальный смысл, связанный с радикальным демократическим обновлением прежней бюрократической модели социализма, утвердившейся ещё при Сталине и частично возродившейся после хрущёвской «оттепели». О чём же многие умалчивают?
Инициаторы и сторонники перестройки считали, что их стратегической задачей было, преодолев сталинизм, вернуться сначала к позднему Ленину с его идеями НЭПа, индустриализации, кооперации и культурной революции, а потом пойти дальше, добиваясь полного преодоления отчуждения человека от собственности, власти и культуры. Неслучайно перестройка называлась ими продолжением не Февральской (как полагают, например, авторы доклада «Ценности перестройки в контексте современной России»), а Октябрьской революции. Их идеалом в конечном счёте была не абсолютизация рыночных отношений, а создание в СССР гуманного демократического социализма. Эта стратегия была в целом одобрена правящей Коммунистической партией и принята советским народом, в котором тогда были живы революционные традиции Октября и надежды на лучшее и справедливое будущее.
Эти надежды начали оправдываться в ходе перестройки. Народ принял пафос борьбы с бюрократизмом и двоедушием властей предержащих. Гласность дала возможность людям публично высказывать мнение о наболевшем. Демократия сделала реальностью альтернативные и честные выборы. Исчезли унизительные комиссии, рассматривавшие право людей выезжать за границу. Появились зародыши разных политических партий, заявила о своих правах «парламентская» оппозиция, в книжных магазинах была в свободном доступе ранее запрещённая литература художественного и философско-исторического характера. Стало больше свободы и творчества в духовной жизни, возникли новые формы в экономической сфере, включая социально ориентированный рынок, допущение частной собственности, развитие производственного и территориального самоуправления.
Произошли существенные сдвиги в международной обстановке, связанные с прекращением войны в Афганистане и выводом оттуда наших войск, улучшением советско-китайских отношений, началом ядерного разоружения и в итоге прекращением холодной войны. Благодаря реализации «нового мышления» мир стал более предсказуемым и безопасным. Всё это положительно сказывалось на настроении миллионов советских людей. Для меня, например, перестройка в этом смысле видится настоящей весной в истории советского общества. Она наполняла марксистскую идеологию конкретно-историческим смыслом, укрепляла уверенность в исполнимости многих социалистических и даже коммунистических идеалов.
 |
| Все как один… Празднование 71-й годовщины Великого Октября. 1988 г. (ИТАР-ТАСС) |
Конечно, политика перестройки и действия лично М. Горбачёва не избежали исторически значимых ошибок, просчётов и упущений. Но не ошибается в политике только тот, кто ничего не делает. Так, в годы перестройки не были решены задачи, поставленные Всесоюзным совещанием по форсированию научно-технического прогресса, которым уже овладели многие западные страны. Были слабыми темпы преобразований в экономике, происходила явная недооценка роли потребления и социальной сферы в общественных отношениях. В частности, громадные военные затраты сдерживали удовлетворение потребностей людей в современных и модных товарах массового спроса. Явно запоздало разделение правящей партии на возникшие в ней фракции ортодоксально коммунистической и социал-демократической направленности.
Особенно плохо решались обострившиеся национальные проблемы, без чего невозможно было эффективное обновление СССР. Многие прогрессивные преобразования в политической сфере явно обгоняли решение экономических проблем и запросов населения. Нельзя обойти вниманием и то, что была проявлена явно излишняя доверчивость к новым «друзьям» с Запада, так и не выделивших, например, необходимую финансовую помощь СССР в трудном 1991 году.
Всё это порождало разочарование граждан в перестройке. Перестройщики стали терять в их лице социальную базу. Часть интеллигенции, восторженно встретив перестройку, начала колебаться, а затем резко перешла на сторону её противников и критиков, пополнив ряды консерваторов и радикальных либералов во главе с Б. Ельциным.
После августовского путча, пытавшегося вернуть страну к доперестроечным временам, и раскольнических действий либеральной оппозиции перестройщики оказались политически изолированными. В итоге ослабленный М. Горбачёв не смог оказать существенного и решительного сопротивления «беловежским сидельцам», упразднившим СССР вопреки мнению советского народа, высказавшегося за его сохранение на мартовском (1991 г.) референдуме. В результате перестройка была сорвана, а её инициатор был вынужден уйти в отставку.
Однако достигнутые завоевания перестройки не следует недооценивать. Она сыграла значительную роль в истории. Доказала, вопреки её современным критикам, что обновление системы «реального социализма» практически возможно, что «демократический социализм» – это не выдумка или утопия сторонников левых идей, а вполне практическое дело.
Интересны в связи с этим мало кому известные размышления М. Горбачёва во время его отдыха в Форосе. Готовясь к заседанию Верховного Совета СССР, который должен был принять новый Союзный договор, он диктовал помощнику следующее: «В чём только не ищут выхода! И в восстановлении полностью порядков, существовавших при царе, включая монархию. И в возрождении духовности только на один манер – через передачу монополии на духовность церкви, религии. И в насаждении капиталистических порядков, что называется, «в чистом виде», где каждый за себя, и слава тому, кому улыбнётся удача, а остальные пусть выкарабкиваются, как смогут. Иронизируют по поводу социалистического выбора, не видя того, что отторжение социализма в массовом сознании произошло потому, что социализм предстал в образе сталинизма. Но это – явление преходящее. И следующее поколение наверняка вернётся к этой великой идее и надежде».
Я привёл эти слова с целью показать, чем идеология перестройки принципиально отличалась и отличается от стремлений тех, кто сегодня отрицает её историческую обусловленность и сугубо сознательный характер. Кто, с одной стороны, пытается нас возвратить в тяжёлые и тёмные времена Средневековья, а с другой, фальсифицируя социалистический смысл перестройки, стремится оправдать бездушную «шоковую терапию» Б. Ельцина, Е. Гайдара и их продолжателей. Кто, наконец, хочет навязать современному общественному сознанию историческое родство перестройки с половинчатыми реформами времён Александра II и деятельностью Временного правительства. Те так и не сумели решить проблемы «земли» и «мира», о чём многие мечтали и которые, в конце концов, решили сами народные массы России, взяв в руки власть в Октябре 1917 года.
На мой взгляд, родство перестройки и этого поистине великого исторического события невозможно игнорировать, тем более отрицать или замалчивать. Принцип исторической правды должен применяться ко всем этапам противоречивого развития нашей страны.
