Тропка в заросшем поле

Я волк

Степь. Ширь. Ночь. Тишь.
Из тишины голос подай –
Кто годы уже мёртв, кто – жив?
На вялых, ущербных начну я охоту,
Волчья во мне кровь!
Я – волк!

Хворый народ, успокоив кашель,
Уснул наконец…
Пусть спит.
Утром лучи солнце рассыплет –
Бархат травы росы покроют,
Чище земля… воздуха больше
Будет достойным…

Скажу я сегодня:
«Тебе – хватит, ты – не живи! –
Вместо тебя он будет жить…»

Это калеки!
Видишь ли, тащат
Мир на себе… Выше и выше!
Эй, посмотри: у тебя за спиною
Горб – всё что есть, только лишь горб! –
Пора распрямиться!
Иди-ка сюда,
В сладкое горло крепко вцеплюсь…
Глянь мне в глаза – видишь? –
Волчья во мне кровь!
Я – волк!

Степь. Ширь. Ночь. Тишь.
Голос подай (если сумеешь) –
Кто до сих пор жив, кто – мёртв?
Время пришло подводить итоги –
Вот-вот полумесяц
станет полной луной…

Я собираюсь…
Отец машину заводит,
Прислушивается к мотору,
Молча стекло протирает.
Открывает ворота.
Так меня провожает.

Во влажных синих глазах
Я снова вижу всё то же:
«Будь осторожен!»
Он как будто опять
Не хочет меня отпускать.

Когда розовеют росы
от поцелуев солнца,
И я почему-то печален…
Спешу, чтоб рассвета пламя
Не опалило нечаянно.

Отец, вздохнув незаметно,
Остаётся, белый, как память.
Разве можно ему не понять:
Если есть кому уезжать –
Это счастье! Нельзя огорчаться:
Значит, есть кому возвращаться..

* * *

Шёл я, забыв про роздых,
но не тропой веселья –
серой тоски-хворобы
узел на шее свит.
Выйду на перекрёсток
и на его качелях
так раскачаюсь, чтобы
ветру рыдать навзрыд.

Сердце тревоги полно,
день ото дня не легче:
вестники новой жизни
«кар!» обещают, «кар!», –
ангелы ли, вороны,
севшие мне на плечи,
в книгу судьбы впишите,
что я ещё не стар.

Только берёт на убыль
тропка в заросшем поле,
будто бы на чужую
я ступил полосу,
в кровь искусавший губы,
узел разъяв на горле,
Господу на межу я
душу свою несу.

* * *

«Сынок, приедешь?» –
Из родного края
Обрывки слов доносят мне ветра.
Что им ответить?
Матушка родная!
Длинны дороги, долги вечера…

Твоё однажды тронув коромысло,
Подбросит кто-то в вёдра злую весть, –
Не верь молве, гони худые мысли,
А только верь, что я на свете есть.

Осенний день всё прибавляет шагу,
Накинь на плечи старый тёплый плед.
Да кто не знает вечного бродягу? –
Твоей любовью путь его согрет.

Эй, ветер! Возвратись к седой старухе
И поцелуем слёзы осуши!
Скажи, я жив, а всё иное – слухи,
И что вчера мне предсказали духи
Бессмертие поэтовой души.