Ю.М., публицист, постоянный читатель «ЛГ», Латвия, Рига
Немало людей, в том числе латышей, задаётся вопросом, что общего между латвийским театром «Дайлес», рижским Центральным рынком, шизофренической тягой к переименованию улиц и арестом историка Гущина? Кажется, ничего.
Но общее есть. Оно в почерке или методе, на основе которых из латышского театра выбрасывают легенд сцены, отдавших искусству по полвека жизни, торговый рынок превращают в «креативное пространство», а множество улиц лишают исторических имён. И так далее.
Трудно понять логику людей, называющих себя успешной национальной властью. Ведь, по сути, им плевать на свою страну и на то, чем она гордилась, как и на ускоряющееся вымирание нации вместе с её «священной коровой» – латышским языком.
Они, эти «слуги народа», не живут здесь, а пересиживают. У них, скорее всего, нет будущего, поэтому не нужно прошлое. Не нужны традиции, потому что память мешает врать. Надо лишь успеть снести и уничтожить, переименовать. А главное, если по-честному, набить карманы. Потом уехать, оставив долги следующим поколениям. Может, я спешу с выводами? Давайте по порядку.
Сначала о театре. В истории Латвии были великие актёры, которые теперь забыты или оболганы. В СССР они являлись визитной карточкой республики, а сегодня им не хотят простить, что они своим искусством якобы поддерживали плохую советскую власть, на корню продались ей. В этом списке такие великие актёры и актрисы театра и кино, как Вия Артмане, Карлис Себрис, Анна Саксе, Улдис Пуцитис, Арнис Лицитис, Анита Даукште, Гунар Цилинский, Имантс Скулме, Гундарс Маушевичс, Марис Лиепа… Их почитали и любили не только в СССР – во всём мире, поскольку они были Мастерами. Ныне всё ещё живы две актрисы – Мирдза Мартинсоне и Олга Дреге. На них десятилетиями взрастал латвийский театр. Мартинсоне прослужила в театре «Дайлес» полвека – с 1974 года. Дреге работала там с 1989‑го. Их знает страна, помнят зрители. Они отнюдь не развалины. Но от власти заслужили, как оказалось, лишь пинок под зад. Объяснялось же просто: сокращены в рамках экономии. На великих актрисах с их коллегами сэкономили около 270 000 евро. Даже в рамках не великого латвийского бюджета – не так много. Зато после их увольнения объём второй сметы Национального театра на год вырос до 40 миллионов евро – почти вдвое больше, чем был. Кому-то теперь есть, где поживиться, и чтобы при этом никто не пикнул.
Ненависть – как эпидемия, а всякие «сомнительные» должны освободить латышскую землю. Латвия – для «правильных» латышей и «правильных» тенденций. Это подтверждает история с Центральным рынком. Нынче он не отличается изобилием мяса и рыбы, зато всё окей со… спортом и культурой. Рынок был знаменит в Прибалтике, являлся одним из крупнейших в Европе. Прекрасные павильоны построили в 1930 году (не в социалистической Латвии!) и сначала разместили в них дирижабли – управляемые летательные аппараты. Позже здания были признаны ЮНЕСКО объектами уникальной архитектуры. А когда стали служить как Центральный рынок столицы, сюда приезжали не только за продуктами, но и полюбоваться строением, вкусить атмосферу щедрых рыночных рядов. Сейчас всё это подвергается переформатированию, что называют приятным словом «развитие». Людям будут предлагать вместо свежего мяса «спорт и культуру», не продукты, а концепции. То есть не жизнь, а её визуализацию. Крестьяне, которые десятилетиями торговали тут, вылетают как актёры из театра. Есть, конечно, и бюджет «переделки» с впечатляющим количеством нолей. Похоже, предстоит очередной распил денег. Примеры были и ранее. Помпезно раскрученный не столь давний масштабный железнодорожный проект Rail Baltika начали с энтузиазмом, даже разворотили центр Риги. Потом денежки спустили-растранжирили, всё бросили на полпути. Денег больше нет, и никто их, видимо, не даёт, зато обвинили во всём нехорошем русского соседа…
Теперь, о ужас, вдруг выяснилось, что 14 улиц Риги всё ещё носят названия, связанные с советским прошлым. «Центр публичной памяти» потребовал поставить точку. Например, в новом списке на переименование – улица Андрея Сахарова, всюду почитаемого учёного, лауреата Нобелевской премии мира, человека, чьим именем Европарламент назвал свою главную премию за защиту прав человека. Но Сахаров же работал на СССР, у него русская фамилия, что для «хранителей памяти» неприемлемо. Теперь улице Сахарова дадут имя Карлиса Сталбе – латышского писателя, который в 1944‑м сбежал с немцами в Швецию от Красной армии. Этот господин – свой, правильный, не из СССР. Временщикам главное – стереть память всю и обо всём, без остатка.
Названия улиц в честь Гоголя, Пушкина, Тургенева, Ломоносова и других русских давно стёрли. Улицу Маскавас (Москвы) переименовали. Эта странная тяга – не прихоть, а стратегия и продолжение «истории успеха», метод уничтожить память, разорвать связь поколений. И, повторюсь, возможность поживиться: переименования обходятся бюджету в сотни тысяч евро. Можно что-то отщипнуть…
Всё беспардоннее радикальные действия в отношении живых людей. Недавно брошен за решётку историк и публицист Виктор Гущин, который всю жизнь изучал прошлое и рассказывал о нём честно, опираясь на факты и документы. Но это теперь тут не доблесть, к тому же у него русская фамилия. Хотя посадили его именно за то, что помнит и не молчит.
Таков ныне почерк временщиков, кстати, не столь уж наивных, готовящих страну даже к прямому столкновению с РФ (хотя это уже другая тема). Можно было бы привести десятки и десятки историй, похожих на рассказанные мною. Правят теперь те, кто намерен оставить страну без прошлого во всей его полноте. А это значит, что без будущего и без настоящих смыслов.