Не должно быть разночтений в понимании и трактовке законодательных норм, считает Павел КРАШЕНИННИКОВ, председатель Комитета по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству Государственной думы Федерального собрания Российской Федерации.
– Совсем скоро вступит в действие законодательная норма, в результате которой Высший арбитражный суд будет упразднён, а вместо него в системе Верховного суда Российской Федерации будет создана Коллегия по экономическим спорам. Павел Владимирович, когда и почему возникла идея о его ликвидации?
– Юридическое сообщество начало обсуждать этот вопрос примерно два с половиной года назад. Дело в том, что сложилась ненормальная ситуация: отдельно действовал Верховный суд Российской Федерации, а особняком существовал Высший арбитражный суд РФ. В последнее десятилетие минувшего века и в первое десятилетие следующего оба суда между собой активно взаимодействовали. Но потом они всё больше и больше отдалялись друг от друга. И самое грустное в том, что оба суда перестали выпускать совместные постановления по тем или иным проблемам экономической жизни страны, – естественно, через призму правового характера. Разночтения подходов часто приводили к принятию совершенно разных решений по тем или иным вопросам. Например, если гражданин участвовал в экономическом споре, где ему противостояло юридическое лицо, то он, как правило, шёл в суд общей юрисдикции. А юридические лица вели тяжбу в Арбитражном суде. Когда кому-то было невыгодно или он хотел, простите за просторечное выражение, урвать поболее, то в суд общей юрисдикции шёл простой акционер, действующий как физическое лицо, хотя, безусловно, он представлял закулисно интересы группы лиц, в том числе и юридических.
– Получается, что негативные процессы в правосудии привели к такому результату – ликвидации Высшего арбитражного суда?
– Ну, я так бы вопрос не ставил, но в ряде случаев права и полномочия Верховного суда России частично умалялись решениями Высшего арбитражного суда. Хотя при этом Высший арбитражный суд ссылался в своих решениях на нормы Гражданского кодекса, что является прерогативой как раз гражданского судопроизводства, а не арбитражного. Противоречия увеличивались, но реально не решались. А вы ведь понимаете, что за экономическими спорами оказываются интересы, подрывающие или, наоборот, необоснованно усиливающие ту или иную отрасль народного хозяйства страны, что недопустимо.
– Ходят упорные слухи, что будто бы ликвидация Высшего арбитражного суда связана с тем, что при помощи решений этой ветви судебной власти в 90-е годы прошлого века и в начале XXI века у одних отнимали крупный бизнес, а предприниматели потом ещё шли по уголовным статьям. Сейчас некоторые из них освободились из мест не столь отдалённых и хотят отмщения через арбитражное судопроизводство. А другие, избежавшие наказания, вновь набрали экономический вес, и, вероятно, политический тоже, и стремятся вернуть отобранное или потерянное ранее. Что вы думаете по этому поводу?
– Предполагать и рассуждать в нашей стране любят и умеют многие. Да, возможно, нарушались права человека или организаций, но общество не может всё время находиться на одних позициях, потому что оно совершенствуется, а значит, и должны совершенствоваться законы. А когда в начале нынешнего века были приняты новые кодексы: Гражданский процессуальный, Гражданский и Арбитражный процессуальный, ранее разнородные понятия и подходы унифицируются. Но это касается только решения экономических споров.
– А какие изменения внесены в законодательные акты?
– Я вернусь немного назад. Как я уже говорил, юридическая общественность прониклась необходимостью реорганизации высшей судебной власти России и ликвидации Высшего арбитражного суда. Работа по новым законодательным актам шла неспешно, но очень скрупулёзно, потому что экономическая сфера – это то, что касается практически каждого гражданина нашей страны и любого предпринимателя, каким бы крупным он ни был. В 2013 году на Международном экономическом форуме в Санкт-Петербурге президент Путин публично выразил мнение, что подобные изменения необходимы. И мы ускорили работу. Сначала соответствующие изменения были внесены в Конституцию Российской Федерации, затем в закон о судебной системе, а теперь уже подошли к конкретным решениям.
– Когда же будет ликвидирован Высший арбитражный суд в Российской Федерации?
– Шестого августа этого года Высший арбитражный суд России прекратит своё существование. Но сразу же начнёт действовать Коллегия по экономическим спорам как одна из составных частей Верховного суда России. И дела из Высшего арбитражного суда будут передаваться коллегии.
– А как изменится статус арбитражного судопроизводства?
– Статус никак не изменится. Арбитражный процессуальный кодекс у нас действовал, действует и будет действовать. Помимо этого, сохраняются все арбитражные суды на местном уровне, сохраняется апелляционный арбитражный суд, можно подавать кассации. А надзорное производство будет производить Коллегия по экономическим спорам. Обращаю внимание ваших читателей на то обстоятельство, что споры по налогам будут подведомственны Коллегии по административным делам. Но все крупные экономические и налоговые споры будут под юрисдикцией единого судебного органа – Верховного суда Российской Федерации.
– Это правда, что из Высшего арбитражного суда уходят высшие судьи и ряд высококвалифицированных специалистов?
– Да, это правда. Но никто никого не пытается убрать с должности. Просто у ряда судей появилось право на выслугу, они устали и стремятся завершить свою профессиональную деятельность. Отдельные судьи не хотят быть в новой системе. Причин у них никто не спрашивает, потому что это право человека – поступать так, как он считает нужным. Безусловно, их поблагодарят за работу, и все предусмотренные права будут соблюдены.
– Кто возглавит Коллегию по экономическим спорам? Вам это известно?
– Пока не будет подписан указ президента РФ, я по этическим причинам не могу назвать его фамилию. Но одно я могу сказать конкретно – это будет представитель из арбитражной системы, который прекрасно разбирается в арбитражном судопроизводстве и понимает все тонкости ведения экономических споров. Так что статус Арбитражного суда не меняется.
– А решение организационных вопросов на кого ляжет?
– Этим займётся судебный департамент Верховного суда России. Безусловно, будет расширен штат. И, насколько мне известно, туда придут квалифицированные и грамотные специалисты.
– Павел Владимирович, но чего конкретно Госдума хочет достичь, объединяя Верховный суд и Высший арбитражный суд?
– Наши законодатели хотят обеспечить единообразие судебной практики и защиты интересов предпринимателей. Ведь если предприниматель будет защищён через действие закона, то это положительно отразится на экономике страны и на повышении благосостояния всего работающего населения. Давайте вспомним то, что было в предыдущие примерно пятнадцать лет. Было три подхода: или идти в суд, чтобы добиться справедливости по тем или иным экономическим спорам; или идти к бандитам, которые своеобразно решали противоречия, возникшие между предпринимателями, обирая обоих или включая одного из них в систему своей уголовной теневой экономики; или нести крупную взятку влиятельному чиновнику, чтобы он порадел просящему и решил при помощи указа, постановления или скрытых связей возникшую проблему. А мог и не решить, а просто взять деньги и с просящего, и с той фирмы, которая могла подвергнуться репрессиям. Всё это лихорадило экономические отношения. Я анализировал целый ряд изменений и могу сказать, что сейчас почти семьдесят процентов всех предпринимателей решают свои споры не «по понятиям», а ища истину в Арбитражном суде. Теперь, я уверен, эта цифра возрастёт в ближайшие несколько лет не менее чем до 90 процентов. И возможности теневиков будут резко сокращены.
– Но ведь решения принимают конкретные живые люди – судьи, все ли они безгрешны?
– Я не наивный романтик, понимаю и со всей ответственностью могу заявить, что в судейской среде коррупционная составляющая существует.
– С этим приходится мириться?
– Ни в коей мере!!! У нас налажен действенный контроль над доходами и расходами судей, над тем, кто и как входит в судейскую должность – или сомнительными путями, или в результате предыдущей добросовестной и эффективной судейской деятельности в районных, городских и областных судах. У нас установлена годовая цикличность: мы одновременно проверяем доходы родителей, близких родственников, детей судей. Если видим где-то конфликт интересов между обществом и стремлениями частных лиц, то со всей принципиальностью реагируем.
К примеру, сын одного из областных судей стал подминать под себя сеть продовольственных магазинов. Безусловно, жалобы обиженных в суды ни к чему не привели. Бандиты благоразумно не стали влезать в эту ситуацию. Стали нарастать негативные отношения. С этим представителем судейского сообщества переговорили, в результате чего его сын полностью вышел из этого бизнеса.
Также мы следим, чтобы в одном регионе не складывалась, к примеру, такая ситуация: жена – судья, а муж – адвокат. Или наоборот.
Все судьи сдают декларации о доходах, которые очень тщательно ревизуются соответствующими службами и комиссиями. Очень внимательно смотрим: если судья по доверенности или ещё каким-либо образом передал часть своего имущества иному лицу, а не родственнику, а тот из этого имущества извлекает прибыль, то здесь предупреждений не делается – судья сразу лишается мантии.
– А почему такая безжалостность?
– А потому, что нам сразу понятно – корыстные интересы поставлены выше общих, а служение закону в данном случае только ширма во имя обделывания своих делишек.
– Павел Владимирович, ещё вопрос: некоторые предприниматели подают иски по экономическим спорам как в арбитражные суды, так и в гражданские, и накручивают проценты к сумме долга и за пользование чужими денежными средствами, ссылаясь на статью 395 Гражданского кодекса РФ, и на неустойки и штрафные санкции, которые предусмотрены в договорах. И суммы получаются настолько огромные, что какому-то участнику экономического спора легче ликвидировать предприятие, уволить работников, на вырученные деньги открыть новый бизнес. И невольно выходит, что суды являются помощниками обнаглевших предпринимателей, желающих разбогатеть подобным образом.
– Вероятность сговора здесь условна, потому что судье в таком споре за «нужное» решение могут и пообещать, но ничего не дать. Да и судьи в огромном большинстве своём не станут, на мой взгляд, рисковать карьерой и репутацией. У судов есть право снижать проценты в ряде случаев и признавать неустойки несостоятельными. Судьи понимают, что от их решения часто зависит существование той или иной организации. Но они это делают не из жалости, а лишь убедившись в сомнительности притязаний истца.
– А как сделать, чтобы судейское сословие вообще никак не «велось» на соблазн?
– Мне представляется, что надо думать как о судейском сообществе, так и об аппарате судов, технических работниках. Ведь аппарат судов и технический персонал могут «подставить» судей своей халатностью, равнодушием, а то и алчностью – по просьбе заинтересованных лиц. Считаю, что наряду с дисциплиной необходимо улучшать и материальное состояние персонала, а также решать их вопросы с жильём.
– В завершение нашей беседы хотел бы обратить внимание на несколько фактов из вашей биографии. В декабре 1999 года вы стали депутатом Госдумы, а в феврале 2000 года – председателем столь важного в государственном масштабе комитета. Ведь как говорили в конце XIX века: «Какие законы и суды, такая и жизнь у людей». И вот уже пятнадцатый год вы бессменный и единственный председатель комитета. Может быть, подавать этот факт к размещению в Книге рекордов Гиннесса?
– Спасибо, что обратили внимание на этот штрих моей биографии, но никуда ничего подавать не надо (смеётся). А я как-то даже не задумывался над этим. Весьма признателен.
– Вы, оказывается, не только видный российский юрист, доктор юридических наук, председатель Ассоциации юристов России, но и издатель и литературный критик. Я посмотрел выпущенные вами книги о Державине и Сперанском, Ходасевиче и Корфе. Ваши предисловия к их трудам были для меня очень интересны: необычные рассуждения, неожиданные примеры… У вас много свободного времени?
– Нет, времени у меня свободного нет. Но я считаю для себя важным научные труды наших предков пропагандировать. Ведь даже многие юристы не знают того факта, что Гаврила Романович Державин был первым прокурором Российской империи. А Михаил Михайлович Сперанский организовал правовую систему России. Его очень ценили цари Александр I и Николай I. А то, кого ни спросишь о Державине, все говорят, что он был только поэтом и писал оды.
– Если это не секрет, расскажите о своей семье и чем ещё увлекаетесь?
– Я счастлив в своей семье: у меня жена, двое детей и двое внуков. И хотя моя жизнь расписана на полгода вперёд, я понял, что если чётко регламентировать своё время, то его хватит на всё. И даже на вот это интервью (улыбается). А ещё я хоккейный болельщик и являюсь председателем попечительского совета Федерации хоккея России. И высшие награды российских хоккеистов в Минске, а также выигрыш магнитогорским «Металлургом» Кубка Ю.А. Гагарина – высшей награды отечественного хоккея – стали для меня огромной радостью (Павел Владимирович показывает мне золотую медаль обладателя Кубка Гагарина, а также уменьшенную копию этой спортивной награды).
– Какая у вас мечта?
– Я свято верю в то, что вновь вводимые законы и изменения в правовой системе страны благотворно скажутся на отечественной экономике, и прилагаю к этому все свои силы.
Беседовал Игорь НЕХАМЕС
От редакции: «Литературная газета» поздравляет Павла Владимировича Крашенинникова, своего постоянного автора, с 50-летним юбилеем! Всего вам, Павел Владимирович, самого доброго! Душевной крепости, стойкости и удачи во всех ваших начинаниях!
Литгазетовцы
