Воздух любви и свободы Донбасса

— Татьяна, с возвращением!

— Спасибо! (смеётся, видимо, удивляясь слову «возвращение»)

— Скажите, где дом– в Москве, Донецке?

— Знаете, вернулась на свою большую родину, я ведь родилась в России. На Донбассе – родина малая. Мой папа, военный лётчик, мужественный человек с медалями и орденами, родился в посёлке Октябрьском. Его родной дом стёрт теперь с лица земли. И мама с Донбасса — из посёлка Ларино. Там жили бабушки и дедушки. Девчонкой к ним в гости ездила.

Так что у меня два дома. В этом году двадцать пять лет как я в Донецке.

Родными оба дома мне были всегда. Я человек из Советского Союза, и очень этим горжусь. Папа, как военный, переезжал с одного места службы на другое. И мы с ним. Родилась в Черняховске Калининградской области А потом была Юрмала, где в школу ходила, Польша, где отец командовал лётным полком, а я школу закончила. Чтобы быть ближе к родным, поступила в институт в Лиепае. Когда отец закончил службу, поступила в Московский государственный педагогический институт имени Ленина, где получила и второе образование — рисунок, живопись.

— Судьба, типичная для офицерских детей.

— Повидав на пути всякое, я, как мне кажется, научилась отличать правду, справедливость от фальши, приспособленчества, а также видеть полутона. Это надо, иначе картина не полная. Как говорил герой фильма «Ликвидация» – «Картина маслом!» Если маслом пишешь, важны оттенки

Не посчитайте слишком смелым, но могу за весь Донбасс сказать – референдум 1991 года, вернее, игнорирование его итогов, это было насилие над всеми нами. Ведь голосовали за неотделение от СССР, а нас взяли и разделили, и в миг мы получили украинское гражданство. Сначала приспосабливались. Потом стали происходить всё более странные вещи. Например, дочка моя Вета, Виолетта, если полным именем, приходит из школы и произносит вдруг: эти русские оккупанты… Мол, так учитель истории рассказывает. И я увидела: всё идёт, как было в Прибалтике, Польше. Русские во всём виноваты, голодомор устроили, на войне за собой на тот свет миллионы невинных потащили…

Началось и на Украине, и уже давно…

Я успешно работала как художница. Не стремилась «ко двору». Но писала портрет Януковича, у него донецкие корни, попросили и художницу с Донбасса. С ним контактировала как человек культуры. Не все поймут, но я его даже сейчас не осуждаю, хотя то, что развязалось при нём – жутко. Но до конца лишь время рассудит. Пока ясно: ушёл мирно, без крови, а говорили: слабак.

Я поначалу развязку не такую кровавую представляла. Но жизнь покатилась по начертанной не нами колее.

По-настоящему рядом… (130 на 80; холст, масло)	Александр Захарченко. Глава Донецкой Народной Республики (130 на 80; холст, масло)

— Думаю, уже всем понятно, что случилось с Украиной. А как жизнь в Донецке, как народ выживает?

— Донецк город миллионщик. Многие, большинство, в войну никуда не уезжали. Моя семья, и муж, и дочь, всё время там. Очень многие мужчины не занимали ни на миг двоякую позицию, не подались в Киев или Львов, чтобы потом перетянуть близких. А кто-то туда уехал, как кто-то в Крым. В Донецке всё существовало под звуки бомбового грохота.

Мой дом вблизи площади Ленина. Сама всё видела и слышала. Всё, что потом видела, приезжая в Москву, по телевизору. Близкая подруга, которая придерживалась сильно либеральных взглядов, спрашивала: «Таня, скажи честно, это постановочные кадры?»

— Типа — Евгений Поддубный врёт.

— Ну да. И другие знакомые, которые когда-то выходили на Болотную и проспект Сахарова, также считали: пропаганда. Пыталась разубеждать: вы не знаете, что такое беззаконная смена президента, что такое революция, когда всё с ног на голову! За кем и куда идёте?

Потом пригласила к себе подругу с её сыном. Сводила туда, где не так опасно. Полный шок у них был…

Как-то Пётр Иванович Акаёмов, зампред донецкого землячества в Москве, приехал с делегацией, где были не только москвичи. Побывали в школе, где, помните, дети погибли под обстрелом. Поехали в аэропорт. На обратном пути все молчат. Не могут разговаривать. Женщины… Мне кажется, у них виски побелели… Всем, что ли, такие экскурсии устраивать?

— Что в магазинах, как с работой?

— Чуть-чуть лучше. Бывало совсем плохо, когда Украина ввела блокаду и перестала продукты поставлять.., Почти как в 90-е: берёзовый сок и хлеб. Сейчас даже сетевые магазины есть. На рынках можно что-то купить. Прежнего выбора нет. Самая большая проблема – деньги. Цены почти московские. Но в Москве, допустим, пенсия не меньше 10 тыс. рублей. А в Донецке две с половиной тысячи минималка, и это многие пенсионеры получают.

На любую работу согласны жители. А за последнее полугодие ещё и вернулись многие. В том числе врачи, учителя. Прежние места нередко заняты. Но люди у себя дома, надеются… Всё перемешалось. Дети рождаются, а где и с каким гражданством? У многих паспортов нет. Дипломы о высшем образовании — что это? Какие-то русские вузы открыли филиалы. Но это не решает проблем. Катастрофа!

При этом многие предприятия ещё работают на Украину, платят туда налоги. Или вопросы приватизации. Как проводить? Республика же не признанная. В Крыму другое дело. Там русские законы, всё в норму приходит. А тут как разруливать? На Захарченко, конечно, громадная ответственность. Насколько тяжело обороняющемуся государству, республике строить в таких условиях мирную жизнь. Но люди всё понимают. Хотя очень устали.

Что при этом делает Украина? Принимаемые законы, риторика о русской агрессии всё дальше психологически отталкивают от Украины дончан. Вырыт огромный ров из смертей, которые нам принесли украинцы за время АТО — почти каждого затронуло. Спросите любого жителя (не говорю о политиках с Донбасса, которые выступают в разных программах, а сами там давно не были) — люди всё это подтвердят.

Юзовка, 1870 год (170 на 240; холст масло)

— Надежда на что? Самостоятельная единица?

— Не знаю. Что-то вроде Приднестровья. Люди к этому готовы… Знаете, у меня был знакомый строитель – Александрыч. Никак сейчас не могу его найти. В прошлом году встретила на улице — ему под восемьдесят, совсем беззубый. Говорю: «Как дела, Александрыч? У меня воду прорвало. Не поможете?» Он: «Та я от на побывку на два дня, а потом обратно на Саур-могилу». И автомат за спиной. Солдат. Я была шокирована… Сколько таких погибло. Не представляю…

— И всё же – как двигаться?

— Гуманитарные конвои – спасибо России большое. Но просят другого — купите наш уголь, дайте работу, пусть оживёт текстильная промышленность, и мы справимся. Все прекрасно понимают, что будет на Донбассе, если зайдёт нынешнее украинское правительство. Всех мужчин просто поубивают.

По дороге на Мариуполь в посёлке Безыменном – а так его назвал Пушкин — у нас маленький домик у моря. После Нового года я туда ездила –соседей повидать, овчарку навестить. Дом в 500 метрах от линии соприкосновения. Всё село, преимущественно греческое, перерыто, всё в окопах. Берег заминирован, но рыбаки выходят на лов. И вот вдруг обстрел. Моя овчарка, Ириска, лапой стучит мне по стеклу, чтоб я с кухни выходила, а сама уже стрелой в подвал.

— Собаки тоже как солдаты.

— Абсолютно. У Ириски уже седая спина… Эта поездка и другим запомнилась. Там нет русских телеканалов. За два дня насмотрелась украинских — волосы дыбом. Я уже стала думать: «Может, в чём-то ошибаюсь?» Это зомбирование даже меня, стойкого человека, просто сдвинуло куда-то. Например, фраза «Русские и ополчение продолжают обстрел аэропорта». И это навязывается и навязывается. Перестаёшь задумывается, а вообще, как это так, что ополченцы свой же город убивают? Информационная война – жуткая штука.

— Очень трудно уяснить это со стороны. Всем людям тяжело, а каково людям творческим?

— Филармония, театры работают. Когда шли бомбёжки, артисты жили в театрах. Всех знаю, родные люди. У художников подчас растерянность – они одиночки. Хотя история даёт примеры, что в такие периоды создавались великие работы. Те, у кого есть сила воли, активно занимаются творчеством, другим несут надежду. У кого с силой воли не очень, уехали – разные народные и заслуженные. Кто-то во Львове пишет пейзажи, кто-то в Киеве… Если в Киеве у кого-то был уголок, куда можно было сбежать, уезжали, не скрывая этого. Настоящие патриоты Донбасса и кому некуда было бежать, остались. Некоторые в ополчение ушли. Люди как люди.

— По-разному.

— Да. Но знаете, сколько судеб поломалось! До разводов доходило.

— Часто выбор сложен…

— Когда 20 февраля 2014 года уехало руководство страны во главе с Януковичем, или, как принято говорить, сбежало, их в Донецке принялись осуждать. А потом, когда начались обстрелы, эти же самые люди сами сбежали. Не устояли перед обстрелами, необходимостью постоянно ремонтировать дороги и водопроводы… Всех война проверила на прочность. А рабочие не сбежали. Сколько их подорвалось на минах, погибло под обстрелами. Памятник людям надо ставить.

— Говорят, в донецкие кинотеатры уже зашла американская киносеть…

— Не правда. Центральный кинотеатр имени Шевченко не работал во время интенсивных бомбёжек. Потом открылся. Кино нужно людям. Что им, спиваться с горя? Самогонку хлестать? Молодёжи – как?

Когда стали показывать фильмы военных лет, патриотические, оказалось, молодёжь не идёт. Объяснимо – кругом и так беды по горло. Хочется чего-то весёлого, захватывающего, пусть даже это боевики или фэнтэзи. Не знаю, каким образом, но стали появляться фильмы, которые и в России идут. Но это не американцы зашли.

Ситуация тяжёлая. Приезжали уважаемые кинодеятели из России, оставляли фильмы, которые им принадлежат. А кто-то боится, особенно те, кто претендует на престижные кинопремии. Как им дать свои фильмы непризнанной республике? Санкции заработают.

— Как думаете, что делать дальше?

— Я думаю, как и все жители Донецка. Надо проводить выборы, Также все молятся о признании референдума. Видят, минские соглашения – это блеф, Киев их не будет выполнять. Там полностью проамериканское правление. Когда сменится власть, непонятно. Вряд ли скоро. Есть непобедимые пять миллиардов американских долларов.

Приднестровье же живёт. Другого пути лично я не вижу. Со стороны Украины ничего позитивного, только усиление русофобии. По-моему, процесс необратим.

Но жизнь у нас продолжается. Свадьбы играют, дети рождаются. Все гордятся своим патриотическим чувством. На улицах всё больше людей, нормальной жизни. Она берёт своё.

У нас ощутим, в отличие от Украины, где многие зажаты, воздух свободы. А ещё мы можем не таить, не перечёркивать свою любовь славянскую друг к другу. На Украине людям нередко надо всё таить в себе, что-то переламывать. Это же жутко!

Беседу вёл Владимир СУХОМЛИНОВ