В насыщенный юбилеями великих музыкантов год, когда Вагнеру, Даргомыжскому, Верди громко отметили 200-летие, «скромная» дата в 110 лет всё же не затерялась. Сын композитора, оставившего истории музыки 24 тома своих сочинений, Карэн Хачатурян сейчас пребывает в водовороте торжеств, когда есть планы и есть неожиданности…
– В интервью «ЛГ» в марте этого года композитор Г. Алфеев, сожалея о том, что нет памятника Шостаковичу, заметил, что Хачатуряну-то памятник стоит…
– Да, это был дар от города Еревана городу Москве в год 100-летия Арама Ильича, преподнесённый на высоком официальном уровне. Мне об этом стало известно из выпуска «Новостей». Я также считаю, что в принципе памятник Дмитрию Дмитриевичу Шостаковичу должен быть не только в Москве, но и в Петербурге. Но мне непонятно, почему в этом интервью идёт сравнение в каком-то негативном клубке Хачатуряна с Шостаковичем, будто их специально сталкивают. Они дружили с 1930-х годов, были на «ты», показывали друг другу свои сочинения, жили в одном доме, я с детства помню, как он бывал в нашем доме. Понимаете, я человек не конфликтный и полагаю, что митрополит Илларион (Алфеев), член Святейшего синода, член Союза московских композиторов, имеет право на собственное мнение. Но я почувствовал в этом высказывании настроение некоторых представителей музыкального сообщества. Мне как сыну было неприятно и, думаю, неприятно деятелям культуры Армении. Да ещё в год 110-летия, «первая ласточка» юбилея… Не принято в том, что касается культуры и искусства, расставлять творцов по местам, как спортсменов. Это некорректно. И удивил меня Большой театр – там искали и нашли причины, чтобы уклониться даже от упоминания о юбилее, хотя только в одном октябре было четыре спектакля «Спартак»…
– Но музыка Хачатуряна звучит, а к празднованию каких-либо круглых дат обычно подготовку начинают года за два…
– День рождения – 6 июня, но 2013-й – год 110-летия Арама Хачатуряна. Немного всё переносится и в 2014-й – 1 февраля будет исполнена 1-я симфония. И, конечно, я заранее, с 2009 года, начал проявлять инициативу, поскольку это просто мой долг. Велись переговоры с Российским национальным оркестром, с Михаилом Васильевичем Плетнёвым, были планы масштабные – фестиваль музыки Хачатуряна, но не получилось. Замечу, что сам Арам Ильич свои дни рождения никогда не выносил за рамки домашнего празднования. А юбилей праздновал осенью. Июнь – немножко не сезон. Но 100-летие отмечалось концертом уже в апреле, мае… А в этом году в апреле филармонический оркестр под руководством Юрия Симонова в зале им. Чайковского исполнил сюиту из «Спартака», 16 июня в Малом зале консерватории состоялся вечер «Хачатурян и его ученики» – он преподавал в Московской консерватории, и ученики были со всего мира, не только со всего Советского Союза! Прозвучали произведения моего отца, сочинения его учеников и музыкальные приношения – сочинения, написанные на основе его мелодий. Была прекрасная атмосфера, переполненный, несмотря на жару, зал, говорились добрые слова – очень хороший вечер… В сентябре РНО включил в программу своего фестиваля два концерта – музыка из «Гаянэ», «Спартака», «Маскарада» в очень хорошем сочетании с музыкой Чайковского и Равеля. В Петербурге в октябре был вечер Таврической капеллы, где исполнялись произведения А. Хачатуряна. В БЗК 24 ноября будет концерт Государственного молодёжного оркестра Армении. А дальше – декабрь: Владимир Федосеев в зале им. Чайковского со своим оркестром будет играть только Хачатуряна – 2-я симфония, концерт-рапсодия для виолончели с оркестром и «Маскарад». А 26 декабря для меня особенно важный день: прозвучит 3-я симфония Хачатуряна – симфония-поэма до мажор…
– Для оркестра, органа и 15 труб – потрясающий состав!
– Да, и у этой симфонии драматичная судьба. В декабре 1947 года она была исполнена в Ленинграде и в Москве, дирижировал Евгений Мравинский. А в 1948-м она была упомянута в известном постановлении ЦК КПСС по поводу оперы «Великая дружба». Раскритиковали, обвинили в формализме Прокофьева, Шостаковича, Хачатуряна, Мясковского, который через два года умер. Прокофьев умер через пять лет. Мой отец серьёзно думал о смене профессии, поскольку это постановление и то, что последовало за этим, подействовало на него ужасающе. Он был в невероятно подавленном состоянии. Ему тогда было 45 лет… В 1950 году он начал писать «Спартак» – и творчество его спасло.
– Какие же могли быть в 45 лет у композитора с мировым именем варианты выбора новой профессии?
– Он всегда говорил: «Если б я не был музыкантом, то стал бы или актёром, или режиссёром!» Его старший брат, который привёз моего отца в Москву, был режиссёром 2-го МХАТа, рано умер – Сурен Хачатуров. Он отец композитора Карэна Хачатуряна, который написал балет «Чиполлино», моего двоюродного брата.
– А Симфония № 3 оказалась на полке?
– В хрущёвскую «оттепель», примерно в 1963-м, была сделана запись концерта, которым дирижировал К. Кондрашин. Потом только на 90-летие, в 1993 году, в зале им. Чайковского 3-я симфония снова была исполнена. То есть она звучала всего четыре раза! В одном американском документальном фильме Мстислав Растропович рассказал, как однажды Хачатурян его спросил: «Слава, а вы представляете, как бы я мог дальше развиваться, если бы меня не ударили по рукам в 1948 году?»… При всех его творческих поисках у него всегда было основное творческое кредо.
– Вы можете сейчас его сформулировать, Карэн Арамович?
– Знаете, он же ученик Мясковского, и поэтому в нём заложена основа русской классической музыки, которая очень твёрдо в нём сидела. Часто музыковеды характеризовали его творчество, ссылаясь на национальные мотивы, – так было принято в советское время, и сейчас некоторые на этом акцентируют большое внимание. Но его всегда коробило, он говорил, показывая на свои вены: «Понимаете, здесь течёт армянская кровь, я с детства слышал народные песни – это во мне!» Он считал, что специально не надо подчёркивать национальную основу, но она нормальна: если идёт естественно, то должна воплощаться. Ученикам советовал: не отказывайтесь от своего внутреннего звучания, не заглушайте его и экспериментируйте – будьте смелее. Всё должно рождаться из сердца. У него были широкие взгляды. Его интересовала музыка не только Шостаковича, Прокофьева, но и западных композиторов – Стравинского, Онеггера, Мессиана, Вила-Лобоса…
– Замечательно: с одной стороны, музыка трагичная до гротеска, с другой – импрессионистская, с третьей – страстная, полемичная, смесь классики и джаза…
– Вила-Лобос его очень привлекал какими-то национальными мотивами, а некоторые исследователи находят в музыке Хачатуряна влияние Равеля и даже Дебюсси. При этом в двух юбилейных концертах сочетаются его произведения с сочинениями Равеля. Но, знаете, лично я прямого влияния не слышу. Когда он только приехал в Москву и ещё не поступил в консерваторию, впервые услышал 1-й концерт Рахманинова, и сильнейшее впечатление осталось у него на всю жизнь. Он решил, что должен писать такую музыку…
Беседовала Алла ВЛАДИМИРОВА
