Поэту Владимиру Соколову был дан небом высокий дар, и он с юности, с первых поэтических строчек, стремился ему соответствовать и его совершенствовать до последнего дыхания. Я постоянно убеждаюсь в этом, работая и размышляя над архивом мужа.
Двадцать лет я бережно храню этот огромный архив. Иногда часами сижу с лупой над полуистлевшими страницами и остро чувствую, как он мается в «горестной отваге», выполняя свой долг – выразить невыразимое, высказать невысказанное. Вспоминается его пронзительное признание: «Мучительней, чем несказанность, я не знал на земле ничего». И тогда становится так больно, что приходится со слезами прекращать работу. Но неизменно тянет вернуться. Тяга эта непреодолима, как будто он сам требовательно призывает:
Тем, кто войдёт, оставлю на столе
Стихи. Я был поэтом на Земле
И это было порученье…
Он выполнял и выполнял порученье. Он всё знает о себе. «Прямо в небо пускает стрелу». Он творит sub specie aeternitatis (под знаком вечности).
Так живу я, как будто
Бессмертье обещано мне.
За минутой минута
Отстукивает в тишине…
(из архивных находок)
В архиве много ценных находок. Невозможно в короткой заметке обо всём рассказать. Несомненно, пришла пора издать полное собрание сочинений Владимира Соколова или хотя бы полноценный том его сочинений в большой серии «Библиотеки поэта». Ведь Соколов выполнил своё поручение и оставил нам исполненное – свои стихи.
Мы обязаны выполнить свой долг перед ним.
Марианна Роговская-Соколова
Роговская Марианна
