Вышли мы все из Бажова

Анна Матвеева

Бажовский словарь: справочник для читателей сказов Павла Петровича Бажова/ Сост. Г.А. Григорьев, Е.В. Потапова; науч. ред. М.А. Литовская; художник А.Е. Шабуров. – Екатеринбург: АМБ, 2026.

Как действующий участник бажовской секты я, конечно, не могла пройти мимо этой книжной новинки – и проехала не одну станцию метро, зачитываясь этим красивым и умным словарём. Насчёт секты, конечно, шутка, а впрочем, в каждой шутке… Все приличные пишущие люди уральского происхождения признают, что вышли из бажовских валенок, точно как русская литература – из гоголевской шинели. Никуда нам не деться от Павла Петровича, да и зачем от него деваться? Другое дело, что понимать его сказы современному неподготовленному читателю непросто, особенно если речь идёт о ребёнке.

«Идея «Бажовского словаря» сложилась из нескольких наблюдений за тем, как складывается знакомство со сказами Павла Петровича Бажова у современного читателя, – рассказывают авторы словаря в предисловии. – Сложнее всего приходится ученикам младших классов. Сказы «Серебряное копытце», «Медной горы Хозяйка», «Малахитовая шкатулка», «Каменный цветок» входят в школьные программы и различные рекомендательные списки. Дети же, не имея существенного читательского опыта, сталкиваются с текстами, крайне сложными стилистически, далёкими от современной жизни тематически, вдобавок насыщенными непонятными словами (от историзмов – «приказчик» или «крепость» до фразы «Малахит-руду добывали, лазоревку тоже. Ну, когда и королёк с витком попадали и там протча, что подойдёт», в которой используются устаревшие геологические термины). Чаще всего под вопросом даже понимание сюжета, говорить об эстетическом удовольствии сложно».

Думается, что читать Бажова всегда было непросто – такой уж для сказов выбранязык, такая эпоха, такой стиль. Именно в этом и состоят оригинальность и обаяние «Огневушки-поскакушки» и других уральских сказов. Павел Петрович и сам прекрасно понимал, что не всякий читатель-современник знает, что такое «заробить» или «мараковать», потому и снабдил первое издание «Шкатулки» собственным словариком – «Объяснением отдельных слов и выражений, встречающихся в сказах», где было примерно 400 слов и словосочетаний. Какие-то из них – устаревшие, какие-то – профессиональные, какие-то – диалектные, знакомые уральцам, но способные поставить в тупик москвича или петербуржца. «Вожгаться» или «ремок», к примеру, и до сих пор активно используются в речи коренных екатеринбуржцев, но крайне редко встречаются за пределами Свердловской области.

Бажов, обладавший уникальной памятью, с детских лет с наслаждением слушал и запоминал не только заводские легенды, но и необычные, редкие слова и яркие образы. Вряд ли он думал в ту пору, что когда-нибудь из этих воспоминаний, его мысленной картотеки, родится филигранно сделанная проза. Скорее не­­осознанно желал сохранить эту необычную лексику для себя  и для других чутких слушателей. Человек крайне непростой биографии, где нашлось место и учёбе в духовной семинарии, и преподавательской деятельности, и революционной борьбе (из песни слов не выкинешь), и журналистике, и протчая, Бажов написал «Шкатулку» в возрасте без малого шестидесяти лет – и успех его сказов был колоссальным. И прославленные мастера изящной словесности, и простые читатели приняли и полюбили бажовские сказы, писанные, кстати сказать, не для публики, а просто для своего удовольствия и чтобы отвлечься от тяжких дум (конец 1930‑х был трудным периодом в жизни Павла Петровича). Вот так и рождаются истинные шедевры – без помыслов о грядущем успехе!

«Который огонь не видишь, о том не думаешь, а к ближнему костерку всякого тянет».

Новый бажовский словарь содержит свыше 2100 словарных статей, это самый полный и надёжный на сегодняшний день исторический источник для всех, кто читает сказы или просто интересуется приключениями слов в русском языке. Есть здесь и избранные цитаты из сказов Бажова, да не захватанные, а выбранные с интересом и любовью: «Как говорится, затёс на сосне сделал, на Москву оглянулся, – как она: похвалит аль скоса поглядит?» («Дорогой земли виток»).

В общем, отличная получилась книга, всем на радость. В работе над ней активно участвовал художник Александр Шабуров, тоже наш, из секты, – участвовал не только как иллюстратор, но и как автор статьи о бажовском китче, выходившей не так давно отдельным изданием. В словаре процитированы фрагменты этого текста, временами довольно забавные.

«Высказывались предположения, что Хозяйка Медной горы воплощает эрос Урала; что она – реинкарнация богини Венеры, чьим изображением клеймилась полевская медь; что она напоминает Родину-мать и мать сыру землю, а её властность и холодность – Снежную королеву Андерсена».

Интересно, что сказал бы о появлении такого солидного словаря, посвящённого его творчеству, сам Павел Петрович Бажов – удивился бы или порадовался? Сам он, кстати, говаривал так: «К словарю обращаюсь редко, лишь в случаях затруднений. В словарях слово неподвижно. Слушаю его в повседневной речи, ищу в книгах, в действии, в жизни. Интересуют меня слова известные, но забытые в литературном языке. Я их очень ценю и подбираю. Записываю на карточках и время от времени проглядываю».