Жертвы ЕГЭ

Вот уже почти 10 лет преподаю я в вузе историю, но каждый раз ставят в тупик вопросы: «Ну, и какая у нас молодёжь? Знает ли историю? Все ли – отпетые жертвы ЕГЭ?»

Да разная она, наша молодёжь! И знания, настроения, цели у неё – разные! Однако можно говорить и о неких, скажем, поколенческих закономерностях.

Итак, они не представляют иных форм контроля знаний, кроме тестирования. И надо признать, что знания у тех, кто сдавал не для всех обязательный (!) ЕГЭ по истории, всё же есть, тогда как те, кто ЕГЭ не сдавал, демонстрируют полное незнание. Но для каждого первокурсника ударом становится известие, что впереди их ждёт… традиционный экзамен.

Коротко описываю алгоритм: «Вы тянете билет. Там – два вопроса. Перед вами – чистый лист бумаги, на который можно «выплеснуть» свои мысли и знания. Потом расскажете всё, что знаете. Телефоны перед экзаменом положите мне на стол…»

Тяжёлый коллективный вздох и робкое: «А как это – рассказывать? Что, прямо самим? Без телефона – жесть!»

Выясняется, что с самостоятельным рассказомпересказом у большинства – просто беда. Не учили их в школах говорить, учили галочки в тестах ставить. Они на семинарах норовят читать с телефона, заикаясь, путая ударения в словах, текст из «Вики». Требую, чтоб рассказывали сами, пусть только то, что поняли и запомнили, – возмущаются до обид и слёз. Немалые усилия приходится потратить, чтобы буквально оторвать внимание от смартфона, который давно уже стал их «вынесенным мозгом»!

И если в нашем поколении стыдно было быть неначитанным, то нынешние молодые в большинстве своём – «ненаслышанные». В редких семьях теперь принято просто разговаривать с детьми. Многие плохо себе представляют, кем работают их родители. Что уж говорить о биографиях дедушек-бабушек, о семейной истории, памяти о воевавших предках – не знают, не рассказывали им. Но, конечно, есть и те, от кого слышишь: «А мне батя рассказывает, что в 90-е…» или «Бабушка моя вспоминает, как во время войны…». Эх, бате – респект, бабушке – уважуха!

…Они не слушают радио (разве только музыкальное), они не смотрят телевизор. Именно потому и делают ошибки в ударении самых обычных слов, вместо «полки´» у них «пóлки», вместо «войскá» – «вóйска», а «командир был чутóк и справедлив»… Сахáров, Кагáнович, Рокóссовский…

Молодняк наш не знает о событиях, происходящих в мире, и аполитичностью гордится. Мол, политикой не интересуемся! Удивляются, узнав, что слово это возникло от древнегреческого «полис» – «город». И политика – это обо всём, что происходит в нашей жизни, а не только о выборах в Думу. Одну студентку, «поплывшую» на экзамене, я спросила о дне сегодняшнем: «Что сейчас происходит в Сирии?» Не смогла ответить. Оказывается, заходя в интернет, открывает не Mail или «Яндекс» с главными новостями, а свою страничку в соцсетях.

Пытаюсь разрушить это «клипово-тестовое сознание» творческими заданиями, вопросами, требующими осмысления и собственного мнения, ответы на которые не найдёшь в Сети. Вначале вздыхают, но постепенно втягиваются, будто от тяжёлого сна просыпаются…

Спрашиваю студентов: а как же в школе – неужто учебник читали у доски? Да, отвечают, читали, «а чо такова?». Изумляет такое отношение к работе «смежников» из средней школы! Но ведь и сама понимаю, что не успеть мне, как ни старайся, залатать все прорехи в студенческом историческом знании – лишь один семестр отводится нам на всю русскую историю от древности до наших дней.

Так что ЕГЭ, конечно, зло, но, может быть, дело не только в ЕГЭ?