Жизнь в дороге

Получившую «Золотого льва» с «Золотым глобусом» и номинированную на «Оскар» полудокументальную ленту «Земля кочевников» можно назвать трижды женской – она основана на одноимённой книге Джессики Браудер, а поставлена Хлоей Чжао с подачи Фрэнсис Макдорманд, принявшей участие в продюсировании фильма и сыгравшей в нём главную роль.

Оригинальное название картины неоднозначно: слово «Nomadland» само собой раскладывается в «No mad land» («Не безумная земля»), а при небрежном произношении звучит как «No man’s land» («Ничья земля»). И в самом деле Аризона, по которой колесят в своих автодомах персонажи фильма, – один из самых пустынных штатов Америки, с сумасшедшими пейзажами, но не безумной жизнью. «Дорожное» кино (road movie) – американский жанр, появившийся в 60-е годы ХХ века, когда США покрылись сетью федеральных дорог, позволяющих без лишних зигзагов попасть из населённой точки А в населённую точку В и убыть из неё другим путём, как предписано в книге пророка Иезекииля. По этой гигантской сети, не имеющей тупиков, мчались герои самых известных дорожных фильмов – хиппующие байкеры в «Беспечном ездоке» Денниса Хоппера (1969) и юные хастлеры в «Моём личном штате Айдахо» Гаса Ван Сэнта (1991), один из которых признался, что его путь не имеет конца.

То же могла бы сказать и героиня «Земли кочевников» Фэрн (имя, похоже, выбрано по созвучию с Фрэн, сокращением от Фрэнсис), хотя её, в отличие от парней, погнало в дорогу не стремление к свободе, а несчастье. Эта пожилая бездетная американка (муж умер, а единственный в их городке завод, где она работала, закрылся из-за кризиса) продала домашнюю мебель, чтобы купить небольшой кемпер и отправиться в бесцельное странствие.

В «Земле кочевников», как и в других экзистенциальных картинах жанра, нет ни закрученного сюжета, ни приключений – лишь мимолётные встречи героини с такими же обитателями колёсных домов, образующими кочевое сообщество со своим духовным лидером Бобом Уэлсом (почти все играют самих себя). «Встретимся на дороге», – говорят они друг другу, расставаясь, чтобы спонтанно собраться на очередной ночной стоянке, где можно перекинуться словом со знакомыми и послушать пение под гитару или банджо, слегка напоминающее пение бардовских песен у костра в наши шестидесятые, когда в воздухе была разлита романтика дальних дорог и широких просторов, она же иллюзия возможности сбежать в природный быт от опостылевшей несвободы в советской обыденности. Жизнь Ферн идёт своим чередом – периодический ремонт автодома, заправки, короткие подработки, визит к оседлой сестре, чтобы одолжить у неё денег, робкие ухаживания временного попутчика, которого сыграл Дэвид Стрэтэйрн (единственный помимо Макдорманд профессиональный актёр, снявшийся в фильме), борьба с искушением остаться у него – и дорога, дорога, дорога…

В картине присутствует социальная составляющая, связанная с географической безработицей и опустошением некогда населённых мест (кто-то даже написал о «закате Америки» и «гибели империи», имея в виду, что покинутый героиней посёлок назывался «Эмпайр»), но материальный аспект этого процесса режиссёра не интересует, и судить по фильму о том, насколько дорога жизнь в дороге, невозможно. Гораздо больше, чем на ум, картина воздействует на эмоции, не в последнюю очередь благодаря игре Макдорманд, так глубоко вжившейся во внутренний и внешний мир своей героини (во время съёмок она немного поработала в кафе, на фабрике, в природном парке и, как в известном актёрском анекдоте, пришла к тому, что всё это можно просто сыграть), что порой кажется, будто Фрэнсис и есть Ферн. Всё это определяет тональность картины, в которой чувствуется драйв, создаваемый проплывающими видами земли и неба (оператор Джошуа Ричардс), а также ненавязчивым музыкальным сопровождением. Режиссура Чжао лишена властности, приковывающей зрителя к происходящему на экране, и стремления томить его ожиданием развязки – напротив, она расслабляет и позволяет предаться течению собственных чувств и мыслей, вызываемых эмпатией к героям и движением звукозрительного ряда. Требовать большего, когда получаешь удовольствие от имеющегося, было бы, пожалуй, грешно.

Виктор Матизен