САЙТ ФУНКЦИОНИРУЕТ ПРИ ФИНАНСОВОЙ ПОДДЕРЖКЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО АГЕНТСТВА ПО ПЕЧАТИ И МАССОВЫМ КОММУНИКАЦИЯМ.

Памяти друга и коллеги

13.11.2019
Памяти друга и коллеги 40 дней как ушел давний сотрудник «Литературной газеты», замечательный фотограф Евгений ФЕДОРОВСКИЙ.

Уникум

06.11.2019
Уникум Лев АННИНСКИЙ как явление.
О том, «каким он парнем был», вспоминает Александр НЕВЕРОВ.

Я помню его в слезах

03.11.2019
Я помню его в слезах Владимир БУШИН вспоминает Илью СЕЛЬВИНСКОГО и таинственные детали его биографии.

Позывной: Москвич (часть вторая)

15.11.2019
Позывной: Москвич (часть вторая) Продолжаем публиковать фрагменты записок русского добровольца – московского предпринимателя, отправившегося летом 2014 года на войну в Донбасс.

Во тьме грядущих новостей

09.11.2019
Во тьме грядущих новостей Стихи Нины ЯГОДИНЦЕВОЙ отличаются не только тщательной отделкой, но и пронзительной лиричностью.

Все равно продолжается жизнь

02.11.2019
Все равно продолжается жизнь Евгений СТЕПАНОВ не только поэт, но еще и редактор. А также издатель. И это не могло не отразиться в его стихах.

Мастер-класс главреда "Литгазеты" Максима Замшева на Пушкинфесте

Смотреть все...

«Вы здесь ходите по золоту…»

16.11.2019
«Вы здесь ходите по золоту…» Юрий МАРТЫНЕНКО о 70-летии писательской организации Забайкалья.

«Я – неоромантик!»

13.11.2019
«Я – неоромантик!» Концерты Государственного симфонического оркестра Татарстана под управлением Александра СЛАДКОВСКОГО – всегда праздник.

«Молчащее искусство» зазвучит через века

13.11.2019
«Молчащее искусство» зазвучит через века Худрук вокального ансамбля INTRADA Екатерина АНТОНЕНКО рассказывает об уникальности русской барочной музыки.
  1. Какие разделы Вас больше привлекают в «Литературной газете»?

Запад им поможет

11.11.2019
Запад им поможет О комичном «Форуме свободной России» в Литве высказывается Андрей ПЕСОЦКИЙ.

Профессор о профессоре

05.11.2019
Профессор о профессоре Иван ЕСАУЛОВ размышляет о природе русофобских высказываний Гасана ГУСЕЙНОВА.

«Новый человек»: утопия или реальность?

01.11.2019
«Новый человек»: утопия или реальность? Концепцию «Красного реванша» прокомментировал президент Института национальной стратегии Михаил РЕМИЗОВ.  

Чертополох. Заметки о жизни и литературе - Сообщения с тегом "Марина Струкова"

  • Архив

    «   Ноябрь 2019   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1 2 3
    4 5 6 7 8 9 10
    11 12 13 14 15 16 17
    18 19 20 21 22 23 24
    25 26 27 28 29 30  

Мир в душе, православие на экране.

*   *   *
В сложные периоды жизни некоторые выбирают юмористические фильмы и радиопередачи, чтобы дистанцироваться от суровой действительности. А я обращаюсь к искусству на религиозную тематику, как называю его, «душеспасительное». На днях набрала в поисковике Яндекса строку: «православный художественный фильм». Наверное, после впечатлившей меня книги отца Тихона Шевкунова «Несвятые святые» захотелось погрузиться в атмосферу  фильма, похожего по духу, по обстановке на это произведение. Увидела много ссылок на белорусский сериал «Притчи» (2010-11 г), анонсированный как лирическая комедия. Конечно, запомнились мне и знаменитый «Остров», который я не раз пересматривала, и фильм «Поп» по роману Александра Сегеня, но это работы другого типа, более сложные и философские. «Притчи» же рассчитаны на семейный просмотр, понятны и подростку, тем не менее, в них есть тепло и очарование задушевного разговора. Разумеется, не стоит пересказывать весь сериал, разве что начало. Наверное, лучший его персонаж — рыжий недотёпа-послушник, которому ой как далеко до монашеского идеала. Свои недостатки он врачует под руководством духовника обители, мудрого старца, нередко оказываясь в комедийных ситуациях.
Вот стоит этот хлопец с простоватой физиономией на пороге собора перед богомольцами и туристами, завершая экскурсию по обители. И слышит похвалы благодарной слушательницы, которая превозносит до небес его красноречие. Кругом пошла голова послушника от льстивых речей бабы: «Вы талант! Вам книги надо писать!» И вот уже он объят гордыней, упивается своим величием, забыв обо всём. Духовник примечает, в какое искушение впал его рыжий подопечный и приказывает тому пойти на кладбище, где встретив похороны, обругать покойника последними словами. Послушник в недоумении, тем не менее, он отправляется в путь. И вот уже навстречу ему движется катафалк, на бампере которого стоит портрет с совершенно уголовной физиономией почившего, а следом идут плечистые «братки» в темных очках. Звучит похоронный марш, напоминающий «Мурку». Не по себе становится послушнику, но, укрепившись духом, он начинает поносить покойника, за что получает взбучку. Вернувшись в обитель, прикладывая алюминиевую ложку к «фонарю» под глазом, послушник в смятении слышит второй приказ духовника — снова пойти на кладбище, и при виде похорон похвалить покойника. Озадаченный послушник, преодолевая желание повернуть обратно, всё же является на погост и встречает очередную похоронную процессию. Теперь он начинает говорить о том, сколь праведно жил почивший. Но родственники покойного явно не разделяют мнение послушника - по одному виду измученной вдовы ясно, что был умерший, к примеру, злостным пьяницей и дебоширом. И вот уже второй глаз нашего героя украшен «фонарём». Вернувшись в обитель, он видит духовника, задающего риторический вопрос: «Ну что, как ответили покойники на твою хулу и похвалу? Были рады или разгневались?» На что послушник естественно отвечает, что покойники никак не отреагировали. Вот таким и должен быть монах — как мертвец равнодушным и к одам в свою честь, и к осуждению, - поясняет старец.

«Господи! Почему ты не слышишь нас? — вопрошает священник в следующей серии. — Люди ходят в церковь, молятся, но им не становится легче...». Фильм «Притчи» даёт на это свой ответ, и он показался мне на удивление знакомым — такую же по смыслу историю рассказывала мне бабушка. Был в её селе верующий старичок Пётр Григорьевич. Считался прозорливым. Как-то после богослужения стоял он на крыльце новой церкви и к нему вышел молодой батюшка отец Сергий. Петра Григорьевича он уважал и часто с ним беседовал. Вот и сейчас радостно произнёс:
- Как много народа было на службе! Что значит, люди возвращаются к Богу!
- Были, но не молились. - Отвечал Пётр Григорьевич.
- Как это? - Изумился батюшка. - Усердно крестились, каялись, святых Христовых тайн причастились. Вот, к примеру, Мария. - Он указал на местную богомолку.
- Мария всю службу пироги пекла. - Отвечал Пётр Григорьевич. И на изумленный взгляд батюшки пояснил. - У неё дома тесто поставлено, она обдумывала, что из него состряпает.
- А Иван? - Батюшка кивнул в сторону мужичка средних лет, который выходил из церковных ворот.
- Иван гроб делал.
- Господь с тобой! - Ахнул батюшка.
- У него соседка при смерти, вот и ждёт столяр заказа.
- А Егор?
- Картошку продавал. Всё думал, какую цену назначит на рынке.
- А что же делал я? - Осторожно спросил батюшка. Пётр Григорьевич тяжело вздохнул, но не замедлил с ответом:
- Ты, отец Сергий, машину ремонтировал.
- Как? Не может быть! - И тут батюшка, устыдившись, вспомнил, что и впрямь во время исповеди нет-нет да и вспоминал о своей новенькой легковушке, которая почему-то стала барахлить...
Чего ждёшь от притчи? Простой житейской ситуации, приводящей к серьёзному выводу.
Сочетания народной мудрости и религиозных ценностей. И белорусский сериал выполняет свою задачу.
А есть ли православное кино в России? Сейчас в Сети действуют христианские онлайн-кинотеатры. Я внимательно ознакомилась с репертуаром и начала просмотр, но, к сожалению, большинство фильмов не вызвали ожидаемых эмоций. Заметила, что многие режиссёры, задумавшие православный фильм, снимают картины, напоминающие нотации - словно с экрана строгий учитель пальчиком грозит зрителю. Таков, например, фильм «Цена», о девушке, изменявшей бедному, но честному мужу с пожилым бизнесменом.  Недосмотрела фильм «Орда» (2011 г) - надо уметь заинтересовать зрителя, иначе в памяти не остается ничего, кроме грызущих мясо страшных кочевников, время от времени убивающих друг друга и пленников. Я не кинокритик, а зритель, и смотрю то, что мне нравится, а не то, что должно. После завершения хорошей ленты, бывает, ты ощущаешь, что жил в ней, находился среди её персонажей, новыми глазами смотришь на окружающий мир. До такого впечатления было далеко.

Или начавшийся эпизодом с навязчивой ноткой толерантности сериал «Спас под берёзами»(2003 г). Конечно, режиссёр имеет право ставить перед собой такую задачу, как воспитание зрителя, но когда это напоминает нудное зудение навязчивой мухи, хочется просто завершить просмотр ленты, не ожидая от неё ни прорыва в горние выси, ни просто яркого впечатления. «Мыльная опера» с елеем. Но неплохим оказался сериал «Батюшка»(2008 г), главный герой которого, моряк, вернувшийся на малую родину, человек бывалый и по-своему мудрый, восстановил там церковь и стал священником. Вроде бы, банальный сюжет. Но бытовые ситуации и персонажи не казались выдуманными, шаблонными, общее настроение созидательное, оптимистичное. Кстати, одну из ролей в картине сыграл Юрий Шевчук, там звучит и его песня, которая прежде была мне незнакома. Сериал «Отец Матвей» (2014 г), о священнике молодом, немного наивном, но деятельно помогающем прихожанам - ему приходится выступать даже в роли детектива, например, в случае, когда он доказывает, что человек погиб от несчастного случая, а не совершил суицид. Хотя то, что все три сериала начались с ремонта церкви — уже определенный шаблон.
Сериал «Секта»(2011 г) рассказывает о судьбе девушки, попавшей под влияние проповедника-афериста. Когда-то эта тема была популярной, как правило слово «секта» звучало с приставкой «тоталитарная», и газеты наперебой публиковали страшные истории о том, как люди, вступившие в секту, теряли квартиры, порывали с близкими, а порой гибли. Но хотя фильм был представлен как православный, оказался обычным приключенческим.

Но и картина, которая поначалу кажется очередной детективной чернухой, эксплуатирующей беды провинции, может удивить неожиданно сильной христианской нотой. Простое название «Дочь» (2012 г), немудрёный сюжет: в посёлке появляется маньяк, убивающий девочек-подростков. Замечательна там тема не собственно покаяния маньяка священнику (В.Мишуков), дочь которого он убил. А вопрос тайны исповеди. Которая нерушима. Как отец, как гражданин священник должен открыть имя преступника полиции. Но сан вынуждает его молчать. Без драматических монологов актёр показывает то страшное борение, которое происходит в душе персонажа. Однако к такому фильму не обратишься снова в поисках оптимизма и гармонии.

Российский сериал, который невозможно критиковать - «Раскол» (2011 г) режиссёра Николая Досталя. Я пересматривала эту картину три раза. Она открывает идею подлинной монархии, суть которой не в том, чтобы с позиции помазанника Божьего творить, что вздумается, считая себя воплощением высшей воли. А в той трепетной ответственности за народ, которую воспитывали с детства в российских властителях. Этот настрой, приносящий царю Алексею Михайловичу (А.Тихонов) много душевных терзаний, особенно, когда дело касается внутриполитических проблем и наказания ослушников, очень заметен в фильме и вызывает у зрителя сопереживание. Государь стремится поистине соответствовать нравственным требованиям, которые предъявляет к своему адепту христианство. Но ему приходится вдвойне сложнее, чем простолюдину. «Тяжела ты, шапка Мономаха», вспоминается знаменитая пушкинская строка.  
Долг и любовь, вера и мужество, семья и дружба, о всех ценностях говорит «Раскол».
У меня вызывал симпатию протопоп Аввакум (А.Коротков), отнюдь не старец, каким мы представляем его, а молодой бунтарь, беспрестанно бросающий вызов власти. Оказывается, в попы он был поставлен в двадцатичетырёхлетнем возрасте. В фильме Аввакум предстаёт этаким Стенькой Разиным веры христовой, готовым доказывать собственную правоту даже кулаками и баррикадирующимся в своей нищей избёнке от стрельцов подлеца-воеводы. Матушка Аввакума, Анастасия (Д.Екамасова)) являет пример преданности и понимания убеждений своего мужа. Она как тонкое деревце, которое по народной пословице гнётся, но не ломается на житейском ветру, даже если это ветер морозной Сибири.  
Боярыня Феодосия Морозова (Ю.Мельникова) и её муж Борис Иванович (Р.Мадянов), наставник царя, также являют собой гармоничную пару. Боярин по своему обаятелен, он и мудр, хитёр, практичен, это один из столпов государства, который знает секреты хорошего правления. Боярыня станет жертвой Никона только после смерти мужа. Она из тех редких людей, которым не важно, что думают о них люди, включая сильных мира сего. Важно, что думает Бог.
Никон (В.Гришко), по сути, главный герой «Раскола», вызвал антипатию. Есть в нём что-то от современных политтехнологов - иезуитское, продуманно-неискреннее. Когда, используя знание психологии властителей и народа, поворачивают страну туда, куда им выгодно. Пламенная риторика, умение урвать сладкий кус, подстроиться под нрав государя — таков в сериале «Никон». Сыгравший Никона актёр, видит его иначе, сравнивая со Сталиным в смысле ожесточенной целеустремленности, с которой патриарх утверждал свои идеи.
Исполнители ролей основательно подготовились к своей работе — изучали историю раскола,  ездили в старообрядческие храмы, читали псалмы на церковно-славянском. Кстати, в старообрядческой церкви и сейчас атмосфера как в старину, даже одежда на прихожанах — порой женщины в сарафанах, а мужчины в косоворотках или казачьей форме — такое я наблюдала однажды.
Сериал охватывает большой исторический период, и перед нами проходит почти вся жизнь ряда исторических фигур — их юность и становление личности, зрелые годы и реализация планов, старость и плоды трудов на благо отечества.  

«Самого термина «православное кино», как такового, не существует. Есть режиссеры, которые исповедуют православие. Для того, чтобы кино стало православным, не обязательно снимать различные обряды, церковную утварь и песнопения, интервью с церковнослужителем. Самое важное, это показать сильного духом человека. Передать тот огонь, который разгорается в душе верующего», - пишет один священник.
Лично я жду от книг и фильмов такого рода — утешения, щита от житейских бурь. Разумеется, кто-то скажет, что, напротив, религиозные произведения должны тревожить и заставлять сокрушаться о своём несовершенстве, звать к покаянию и влечь к алтарю, но это всё равно, что заставлять любить кого-то или что-то под давлением закона или общественного мнения.
Вера для меня - это мир в душе.  

Искусство - толпе. Популярная живопись.

*   *    *
«Мадонна с айфоном», такая картина мелькнула в одном блоге. Американец армянского происхождения Тигран Дзитохцян изобразил молодую блондинку с младенцем, поглощенную созерцанием модного приобретения. Собственно картина не кощунственнее, чем «Партизанская мадонна» Савицкого или «Петроградская мадонна» Петрова-Водкина. Советская критика, кстати, такие картины, заземляющие священные образы, обожала и всегда отмечала как плюс то, что Богоматерь похожа на обычную работницу или колхозницу. Сегодня художники тоже рассчитывают на восприятие плебеев и стремятся приблизить к ним библейских персонажей. А надо бы наоборот – не тащить священное в офисы, как раньше в революционные и военные реалии, но создавать образы идеальные, побуждающие приблизиться к ним духовно. Но, видимо, не ощущается потребность в искусстве такого рода.

Блоги - нынче глас народа, где мнения по любому поводу, отражение пристрастий и антипатий общества. Нередко я вижу там подборки репродукций с восторженными комментариями. Какая живопись сейчас популярна в среде обычных россиян? Попробую  проанализировать. Особый успех имеют изображения, создающие позитивное или романтическое настроение и не отягощающие излишними размышлениями.

Чаще всего мелькают в блогах пейзажи. Разумеется, это не простая лужайка, а нечто более замысловатое – гигантская волна, круче «Девятого вала» Айвазовского, буйный водопад в тропиках, скалы до небес. А если уж лужайка, там такое буйство красок, что искры из глаз, словно прежде, чем запечатлеть её, художник выполол все сухие травинки, убрал паутинки и увядающие цветы, оставив самое яркое и свежее.

Деревня, трогающая сердце нашего современника, уютна и пасторальна. Все домики недавно выкрашены, на сочно-зелёной мураве пасутся белоснежные овечки и коровки, словно вымытые шампунем, в аккуратных палисадниках цветут цветы всех сезонов одновременно, выражение крестьянских лиц безмятежно. Передаётся архаичное восприятие действительности, когда человек не борется с судьбой, а живёт в мире с жизнью и смертью. И московский обыватель, окружённый всевозможной техникой, но страдающий от плохой экологии, постит пейзажи с сельчанами, несущими из леса дровишки, или копающими картошку. Не ведает о драмах подлинной провинции.

И город не нужен людям таким, каков на самом деле. Хотя любое явление и вещь можно показать с эстетической точки зрения. Даже нищенку, сидящую на асфальте с краденым младенцем, даже бомжа, мёрзнущего в переходе, даже бунт в Бирюлёво. Это дело художественной техники. Но вспомним, сколько учились художники прошлого, эту технику совершенствуя, да и картины писали по нескольку лет. Над «Явлением Христа народу» Александр Иванов работал в течение двадцати лет. Больше двадцати лет писал Виктор Васнецов картину «Богатыри». Но проще ведь не учиться, а как бог на душу положит, намалевать разноцветные хатки, бабку, дедку, репку и выдать это за самобытность. Помню, посоветовала начинающей поэтессе работать над рифмой, она обиделась: «Я пишу от души!» Профессиональный подход к тексту, в её понимании, противоречил искренности. В наиве то же самое: зато «от души». Заметила, что авторы многих работ родом из Восточной Европы: не так давно ушедшие хорваты Иван Веченай и Степан Столник, их здравствующий земляк Йосип Пинторич Пуцо, сербы Зоран Зорич и Миле Давидович, венгры Ласло Кодай, Эмерик Фейеш и другие.

На втором месте после пейзажей по количеству - натюрморты. Такие, что созерцающий их чувствует себя объевшимся мёда. Роскошные букеты в каплях росы, переливы хрусталя и блеск серебра, спелые плоды, нити жемчуга.

Самые популярные персонажи картин - дети. Наивные создания от года и примерно до десяти лет, играющие с котятами, ловящие бабочек и стрекозок, плетущие веночки, весьма трогают блоггеров в наш век терактов и войн. Но вряд ли даже одно из этих полотен останется в истории, как «Девочка с персиками» Серова или «Дети, бегущие от грозы» Маковского, уж не говоря о мрачной Перовской «Тройке», где в лицах подростков -  мысль, характер, судьба. Но современный художник знает свою простую задачу - нравиться. И вот какой диалог под сентиментальными картинами Кэти Фишер я заметила:  

- Дети это чудесно, но здесь слишком много украшательства и игры на чувствах. А с другой стороны, взгляд ребенка часто направлен мимо того объекта, на который он по идее смотрит. Меня бы больше порадовали не умилительные картинки, а изображения живых, реальных детей с их шалостями и, возможно, огорчениями, то есть настоящая жизнь.

- Вы знаете, как-то здесь разместили работы минского художника (не помню фамилии, к сожалению), у него дети в основном серьезные, задумчивые... И вы не представляете, сколько было комментариев, типа "жесть, депресняк" и т.д. А художник всего лишь написал детей без улыбки и не на розовом фоне.  

- Давно замечено - аудитория в массе, т.е. подавляющее большинство, хочет видеть нечто ожидаемое. Если дети, то обязательно веселые, играющие, смеющиеся...  ну и желательно миленькие, "мимишные", "няшные". А художник всего лишь человек, ему надо как-то жить, что-то, пардон, кушать. Вот и идёт на поводу.  

Далее - девушки. Их не рисовал только ленивый. Локоны, глазищи, анатомические особенности. Несмотря на обилие женских образов в картинах современных художников, появился ли хоть один новый портрет, который стал для общества большим, чем просто добротное изображение самки, соответствующей модным стандартам? Современному художнику и модели, видимо, недостаёт одухотворённости, обессмертившей ряд женских портретов прошлого, где каждый цветовой нюанс, каждая линия служили глубокому замыслу. Классический пример - «Джоконда» Леонардо Да Винчи.
Остались в веках портреты, с которыми связаны загадки и легенды, судьбы великих мира сего и стихи классиков.

- Она давно прошла, и нет уже тех глаз
И той улыбки нет, что молча выражали
Страданье - тень любви, и мысли - тень печали,
Но красоту её Боровиковский спас…

Поэт Яков Полонский посвятил эти строки портрету восемнадцатилетней Марии Лопухиной, умершей через три года после создания полотна, заказанного нелюбимым мужем. О, каким многозначительным взглядом смотрит эта юная женщина. По мне, так в нём легкая ирония, надменность, проницательность. Любовь и печаль – слишком упрощённо.
Или портрет Александры Струйской кисти Фёдора Рокотова. Известно, что супруг Н.Струйский посвятил ей много стихов, но, увы, считался злостным графоманом. Зато более чем через столетие Николай Заболоцкий подарил девушке, которую ждала долгая и сложная жизнь, строки, навсегда оставшиеся в большой литературе.

- Любите живопись, поэты!
Лишь ей, единственной, дано
Души изменчивой приметы
Переносить на полотно.

Ты помнишь, как из тьмы былого,
Едва закутана в атлас,
С портрета Рокотова снова
Смотрела Струйская на нас?

Ее глаза - как два тумана,
Полуулыбка, полуплач,
Ее глаза - как два обмана,
Покрытых мглою неудач.

Соединенье двух загадок,
Полувосторг, полуиспуг,
Безумной нежности припадок,
Предвосхищенье смертных мук...

Ломали головы маститые современники перед «Портретом неизвестной» Ивана Крамского: кто же эта дама? Историк искусств, критик Стасов назвал её «кокоткой в коляске». Некоторые соединяли образ «Неизвестной» с Анной Карениной Льва Толстого,  или с Настасьей Филипповной Федора Достоевского. Но в итоге все предположения были побеждены ассоциацией с  «Незнакомкой» Александра Блока, которая в цитировании не нуждается…
Это портреты с историей. Ангелы и демоны водили кистью мастеров прошлого, но ныне рисовальщик не витает в облаках, а примеряет к своему творению ценник.

Многими любимы картины на темы сказочные и мифологические, поскольку наиболее популярно у современной молодёжи такое литературное течение как фэнтези. Сотня драконов атакует сотню крепостей. Остроухие эльфы и феи танцуют и сражаются. Невиданные звери, неведомые дорожки, летающие замки, розовые закаты, туманные восходы. Можно любоваться, но ничто не  производит сильного впечатления, не становится личным открытием. Не тот уровень - так не интересно мне большинство людей, казалось бы, неглупых, но ничем особенным не выделяющихся.
Отдельно отмечу фэнтези славянское, где запечатлены божества и быт древних славян с хороводами и жертвоприношениями, с расписными и резными городами и сёлами. Порой здесь можно увидеть мамонта в качестве ездового животного. Разумеется, ладьи. Богатыри хорошо вооружены и в сверкающих кольчугах, красавицы нарядны и приветливы, белокурые дети таращат синие очи - арийский канон. Посему пост и перепост.  Основоположником подобного славянского гламура в живописи можно считать  Константина Васильева. Чувствуется, что художники Всеволод Иванов, Александр Угланов, Михаил Широков, Велимир, Андрей Гусельников – его последователи. Уровень плаката или книжной иллюстрации.  

Современная азиатская живопись привлекает внимание многих благодаря специфической технике. Но по содержанию, выбранная для блогов, не отличается от европейской и никакой особой философии и принципов, тем паче сурового японского минимализма, не отражает. Традиционный набор: пухлые коты, пышные цветы, птички божии, томные девы. Сакура, сакура, сакура… Нередки целые подборки картин, изображающие котов, есть даже художники, на этом специализирующиеся, например, Макото Мураматсу. Думаю, неслучайно. Кот - символ доброты, которой сейчас не хватает людям.

Предельной красивости и, если требуется, гиперреализма современные художники достигают не только с помощью кисти и карандаша - компьютер им в помощь. Некоторые не просто улучшают отсканированные изображения, но рисуют на компе с нуля. Я с таким процессом незнакома и сомневаюсь, что в этих произведениях будет «дуновение вдохновения», жизнь и поэзия. Компьютерная живопись - то же самое, что виртуальный секс.
Что можно заметить по изображениям людей на фэнтезийных картинах? Искусственность, стандартность лиц. В чём дело? Просто сегодня художники не ищут натурщиков, не пытаются передать нрав конкретного человека, уникальные особенности его внешности. Штампуют плакатно-правильные черты. В лучшем случае копируют с фотографий. В итоге – пустые глаза персонажей.

Когда-то такую живопись насмешливо называли «беспечальной». Её и выбрал наш печальный народ. Классическое понимание эстетики не отступает перед эпатажными нонконформистами, но уходит в тень кича. Яркие краски и по-детски упрощённые изображения призваны успокаивать мятущуюся душу нашего современника. Впрочем, и авангард ему не чужд, и новаторские приёмы в живописи - только без грубого натурализма и уродства.
Я с удовольствием пересмотрела много репродукций. Но, в конце концов, подумала: а есть ли среди этого многообразия запоминающееся на всю жизнь - то, что сумеет действительно тронуть душу, я уж не говорю - поразить?
Настоящую Картину в наши дни нужно искать так, как бродил по шумному городу днём с фонарём философ, ищущий в толпе Человека.  

Современные образы русской литературы

*   *   *
В мировой литературе есть традиционный набор персонажей, вокруг которых закручивается интрига сюжета: воин -  герой или просто солдат, тянущий лямку войны; женщина – мать, возлюбленная; мудрец – воплощение традиционных воззрений и народного опыта; эмигрант – ранее, странник или изгнанник; провинциал – житель глухомани, края света, которым в одних странах считается заброшенный остров, у иных - аул или село; изгой – правдоискатель или преступник; подвижник – монах, священник, этот образ порой тождественен образу мудреца и сам писатель.
Каждая нация рисует эти  литературные образы в своём стиле, делая акцент на тех или иных чертах – как отличались бы портреты одного и того же человека, созданные японцем, голландцем,  русским или арабом. Фон эпохи и светотень исторических обстоятельств довершают композицию.
В России образу воина писатели традиционно придают героические черты. С одной стороны, это потребность народа в подтверждении, что ратный труд вершился не зря, с другой – негласный заказ государства.
Постперестроечные художественные тексты богаты персонажами, прошедшими Афган, Чечню, теперь добавится и Донбасс. От одним махом семерых побивахом богатырей до поющих в электричке инвалидов, забытых властью. Пока что сайт «Окопка» пополняется рассказами, среди которых есть как качественные, так и одиозные произведения.  
На тему межнациональных противостояний и войны отмечу два новых талантливых текста. Повесть «Чеканщик» («Новый мир» №12 2014): советский солдат, перешедший на сторону душманов, возвращается в Россию, но не находит там ни близких, ни приюта.
И о событиях двадцатилетней давности в Таджикистане — роман Владимира Медведева "Заххок": во время гражданской войны убивают врача, и его семью – русскую жену и детей, увозят в глухое среднеазиатское село, где им приходится уживаться с чужими традициями, а к дочке сватается полевой командир. Причём русская жена сталкивается с первой женой врача - таджичкой. («Дружба Народов»: № 3, 2015).
Исторические обстоятельства ставят перед женскими персонажами новые проблемы.
Например, героиня становится жертвой исламской культуры в её радикальном толковании. Как в книге «Проданная в рабство» Амани Уисааль - о русской девочке из неблагополучной семьи, которую собственные родители сбывают торговцу живым товаром. Автором повествования якобы она и является, только выступает под новым, арабским именем.
Образ эмигранта - без него немыслима литература тех, кто был вынужден покинуть родину. Раздвоенность его сознания, ностальгия, но и постепенное врастание в чужую культуру и быт. Как в книгах русскоязычных израильтян - Дины Рубиной и менее известного, но интересного мне Эли Люксембурга. В прозе замелькал и образ мигранта-кавказца, приехавшего в Москву, например, у Эдуарда Багирова. А в рассказе Вячеслава Пьецуха «Французский овраг» иностранец пытается наладить бизнес в России, но, увы, его разоряют партнёры и жена («Октябрь» №7 2015).
Лучшими молодыми представителями отечественной прозы я считаю Ирину Мамаеву и Алису Ганиеву. Первая достоверно рисует русскую провинцию века двадцать первого, вторая - колоритный мир современного Кавказа. У Алисы Ганиевой вышла новая повесть «Жених и невеста» («Октябрь» №4 2015) о дагестанской молодёжи, новых веяниях, актуальных проблемах и древних устоях патриархального общества.
Духовное лицо как персонаж наиболее ярко представлено в книге «Несвятые святые» отца Тихона Шевкунова, в периодически публикуемых «Нашим современником» рассказах отца Ярослава Шипова, в повести Александра Сегеня «Поп», по которой поставлен хороший одноимённый фильм.  И мне нравятся эти произведения. Но знаете, о ком ещё долго не напишут? О современном священнике оппозиционных взглядов, новом Аввакуме, обличающем пороки общества и государства, хотя в жизни такие изредка встречаются.
Отмечу, что в российской литературе не стало бунтарей и ниспровергателей ни со знаком плюс, ни со знаком минус. Писатели не создают образы защитников народа от произвола мафии или чиновников. Правда, такие герои встречаются в детективах, но эти томики-однодневки для чтения в метро никогда не войдут в историю из-за низкого художественного уровня. В мире серьёзной литературы стало не принято говорить о коррупции, о этнической преступности, не модно - о настоящей любви, её подменяют перверсиями. Для традиционных ценностей остался заповедник «деревенской прозы», которую хранит ряд консервативных журналов, но не каждому она интересна…
Богатые событиями и переменами последние годы, именно 2014-й, 2015-й, предоставляют много исходного материала писателям. Это вызов времени русской литературе – сможет ли отразить его достаточно талантливо и честно?

В битве за Слово

Для кого-то провинция – глухомань, а для нас – Большая Россия, по сравнению с которой столица – песчинка на огромной карте. Молодые, но уже достаточно известные поэтессы поколения двадцатилетних Влада Абаимова из Оренбурга и Карина Сейдаметова из Самары отвечают на три вопроса о том, как складываются их творческие судьбы.

- Какое значение имеет провинция для русской литературы?

- Что помогло бы авторам с периферии быстрее выйти к широкому читателю – не хватает внимания центральной прессы, недостаточно культурных мероприятий, поддержки Союза писателей, или таланту для признания достаточно Интернета?

- Есть ли цель у Вашего творчества, глобальная задача или это просто самореализация?


Влада АБАИМОВА. Автор книги стихов "Выжженная полоса". Член Союза писателей России, литературного объединения им.В.И.Даля. Лауреат премий им.Дельвига и «Капитанская дочка».
1
Провинция для русской литературы имеет точно такое же значение, как и столица, ни больше ни меньше. Таланты и графоманы есть везде. Способности никак не коррелируют с местом жительства. Было бы не совсем объективно утверждать, подобно некоторым землякам, что вот мы – такие искренние, самобытные, одухотворенные, а москвичи давно испорчены всем на свете, начиная с квартирного вопроса и заканчивая современным искусством. Вероятно, в конце двадцатого века еще можно было разграничивать провинциальную и столичную литературу, но сегодня, в эпоху глобализации, эта граница уже почти стерлась и скоро сотрется окончательно. У нас одна страна, и литература тоже должна быть одна. Нам нужно объединяться, а не создавать себе искусственные барьеры, как это часто происходит в творческой среде.
2.
На мой взгляд, проводником между писателем и читателем служат, в первую очередь, СМИ. Парадоксально, но не книга, потому что далеко не каждый желающий может ее издать, и если это все-таки происходит, то только благодаря спонсорам. Чтобы поехать на мероприятие в другой город, тоже нужны деньги. Так, билеты из Оренбурга в Москву и обратно обойдутся в целую зарплату. Интернет – гениальное изобретение, но это все-таки прерогатива молодежи, а что делать старикам, у которых порой не то что компьютера - печатной машинки-то нет? Они шлют рукописи в газету.
Таким образом, перед редактором все равны: и школьник, и пенсионер, и горожанин, и сельчанин. А у нас из десяти газет только одна имеет литературную рубрику. Существует также литературный альманах, но и он не может охватить всех авторов. Конечно, в таких стесненных обстоятельствах очень приятно внимание центральной прессы, в частности, вашего издания. Это дает ощущение дружеского плеча, необходимое для плодотворной работы.
3.
В народе бытует мнение, что стихи «льются из души». Я бы сказала иначе: стихи из души выковыриваются с болью и кровью, как занозы. Только то, что тяжело дается, имеет ценность. А если из тебя что-то «льется», засунь в дальний ящик и никому не показывай, потому что это не стихи.
Авторская философия у меня примитивная: не говорить того, чего не думаешь. Конечно, убеждения могут меняться, но всегда должны оставаться искренними. Если я пишу про онкодиспансер, детдом или митинг, то я там была, а не просто брякнула ради красного словца. Целью творчества, да и вообще жизненным кредо считаю сопротивление. Врагам, ведущим против нас информационную войну. Обывателям, ныне стыдливо именуемым средним классом. Своему внутреннему многогрешному «я».
Раз уж ненавидеть, по мнению критиков, мне удается лучше, чем любить, надо направлять эту ненависть в результативное русло. Ненависть, на самом деле, очень хороший мотиватор. Если десять человек прочитают мои стихи и забудут, а одиннадцатый прочитает и захочет изменить свою жизнь, это будет наградой большей, чем все литературные премии. Я пишу для честных людей, которые не боятся смотреть правде в глаза.

Карина СЕЙДАМЕТОВА.  Автор поэтических сборников «Позимник», «Соборный свет». Член Союза писателей России.  Лауреат премии им.Ю.Кузнецова.
1.
Помните, как говорят французы: «таланты рождаются в глубинке…». Не хочу проводить никаких аналогий, но т.н. «русская глубинка-провинция» дала «большой России» множество россыпей-созвездий величайших писателей. Таких как: Шолохов, Кедрин, Рубцов, Кузнецов, Прасолов… Всех и не перечесть!
Возможно, так происходит потому, что столичные устои по большому счету богаты на подмены понятий.  Под яркими вывесками о «бутафорской сказочной жизни» - в реалиях красуются нищета, беспробудство пороков и всепоглощающее одиночество. Нет времени приостановиться, поразмышлять о главном, о судьбе, о жизни. А в глубинке у человека есть возможность не столько утешить, сколько «утишить» многие из своих минутных прихотей, прислушаться к себе самому. Провинция до сих пор остается светочем-оберегом страны именно в глобальном понимании данного значения - страны с многовековыми верованиями, культурой и традициями. Не дозволяет выхолоститься-изжиться корневому и первородному. Это некий фундамент, без которого дом попросту рухнет. Богатство языка народного сокрыто в русских деревнях, опять-таки в глубинке. Деревень остается все меньше, но считаю одной из задач как раз молодых людей, пишущих или читающих, постараться сохранить эти знания и передать их следующим поколениям. А мы всё больше стремимся позабыть да отринуть своё, считая какие-то вещи то ли не модными, то ли пережитками советского прошлого. Отбрасывать старое, не обретя нового, согласитесь, довольно легкомысленно. Так же как, разрушив прежний  системный строй управления страной, не создали новый полноценный. Задача русской литературы в том, чтоб не отвергать «провинцию», а прирастать ею! Черпать в ней силы, стойкость и мужество.
2.
Самое главное не, то чтобы ускорить процесс «выхода автора к широкому читателю» - важно сделать это вовремя, своевременно. Конечно, сказываются и недостаток внимания центральной прессы, и нехватка культурных мероприятий именно литературно-художественного плана. Других-то мероприятий у нас завались! На данный момент - таланту для признания Интернет необходим, но отнюдь не достаточен. Преимуществ сетевой дистанционности множество, но она таит в себе и опасность. Если говорить о совсем еще молодых людях, просматривающих информацию в интернете, то она может быть как душеполезного свойства, так и запредельно-плохого качества, в том числе и литература. Всё находится в прямом доступе. Вопрос лишь в подготовленности и внутреннем редакторе человека. Знаю, что существует «бюро пропаганды художественной литературы» творчества писателей и т.д. Сейчас создаются в той же Сети сообщества по продвижению того или иного писателя.  Отклик-резонанс у таких сообществ неплох, да и эффективность проверена. При всём притом обретение себя в профессии всегда очень индивидуально. Можно говорить о случае, удаче, но очевидно одно: прежде всего – это судьба.

3.
Знаете, есть две фразы, которые в свое время произвели на меня ошеломляющее воздействие:  одна из них сказана Юрием Кузнецовым: «Россия в пропасть летит, а о чем же сегодня пишут молодые поэты?» Я фразу эту слышала, разумеется, с пересказов, от учеников Юрия Поликарповича. А вторая – это слова, прочитанные уже мной в статье под названием: «Цветы на руинах», где говорилось так: «…от частного — к общему, от одного села — к необъятной державе, от семейных преданий — к судьбе народа». Вот эти-то самые крупицы мысли и заставили в полной мере подойти ко всё более очевидному для меня: что в литературе сосредоточенность на выражении своих собственных личностных переживаний должна присутствовать лишь отчасти. Во многом это ещё и способность говорить с читателем, образовывая и воодушевляя людей, сплачивая их в нынешнее время современного раздрая.
Мы, новые авторы глубинной России, - духовное воинство в битве за Слово.
   Спрашивала Марина СТРУКОВА.

ПАРА ЖЕЛЕЗНЫХ БАШМАКОВ

 
 Тайны ярославского села

Встречаются в русских народных сказках такие слова: «когда пару железных башмаков износишь…», тогда, мол, друга сердечного найдёшь или сокровище. А я своими глазами видела такие железные башмаки. В краеведческом музее села Мартыново Мышкинского района Ярославской области. Посчастливилось там побывать в конце девяностых.  
Создатель музея – учитель и краевед Сергей Николаевич Темняткин. Тогда ему было чуть больше двадцати. Он и поведал мне историю своей малой родины. Когда-то проживало в этом краю финно-угорское племя, почитало, судя по находкам археологов, коня, бобра и змею. Ловили рыбу, обрабатывали поля. Потом пришли сюда славяне-кривичи. Местные жители – потомки этих двух племён. Причём в их диалекте сохранилось столь много старинных слов, что его можно счесть отдельным языком.
Кстати, одно из них - «примаскалить» означает обычный глагол «приехать», «прийти», происходящий от финно-угорского «маск» – «путь». Я сейчас думаю: не от него ли и Москва и москали? Если в слове «Москва», а ведь мы говорим «Масква», слог «маск» - путь, а слог «ва» означает воду, то речь идёт о водном пути, видимо, по реке, на которой и начали строить город. Правильно? А «москали» тогда – путешественники или приезжие? Меня всегда интересовало происхождение европейских языков…

Раньше село выпускало газету «Кацкая летопись». Теперь появился журнал с таким названием. Его адрес в интернете - http://kl-21.narod.ru/.
- Река, на которой стоит село, называется - Кадка. – Рассказывал Сергей. - История простого названия - трагическая. В 1236-м году сюда пришли монголо-татары и стали табором на одном из холмов. С тех пор село, там расположенное, называется Ордино. Оборонять родную землю вышли три князя – Нефодий, Хоробрый и Юрий. Сражения были короткими, поскольку сил у князей не хватало. Но одно из сражений местные жители выиграли. На карте есть лес, который называют Заманихой, потому что сюда они заманили отряд  монголо-татар и разбили их на голову. Село напротив леса называется Медливо, потому что тут захватчики замедлили свой свирепый поход. Пленных они казнили близ реки Топорки.  
Свой рассказ Сергей сопровождал показом упомянутых мест на карте.
- Битва произошла, по моим расчётам, 16 марта. Убирать трупы погибших воинов было некому, весной они поплыли по реке, заражая воду. Беда – нечего пить! Что делать? Какой-то мужичонка разыскал слабенький родник, поставил в него кадку без дна, набежала вода. Люди стали пить и спаслись. Говорят, именно с той поры нашу реку называют Кадкой. А местных жителей кацкарями.
Ещё есть в нашей округе Ханьево поле, посередине пруд и ракиты над водой. Под ракитами, ходит слух, зарыт клад. Уже двести лет люди пытаются отыскать сокровища, но сундуков с золотом пока не обнаружили. Зато нашли  драгоценный перстень с инициалами «К.И» и сочли, что он принадлежал князю Игорю.
- Прекрасная легенда! – Заметила я.
- Большинство из них я опубликовал в нашей газете.

В преданиях кацкарей символом солнца была белая корова, а символом месяца, ночи – белая кобылица, увидеть кобылицу было к беде, а вот фраза: «Пусть к тебе белая корова придёт!» была пожеланием добра.
Во времена Ивана Грозного село Мартыново стало столицей Кацкого стана, куда входили часть Мышкинского, Угличского и Некоузского районов. И принадлежал этот край жёнам братьев Ивана Грозного. У кацкарей издавна есть герб – желтый круг с вписанными в него крестом, топором и секирой. Крест обозначает православие, топор символизирует плотницкий талант кацкарей,  секира – символ воинской чести. Был и свой флаг, на котором присутствуют малиновый и зеленый цвета. Каждая семья имела свой родовой знак – мету, геометрический рисунок, которым украшали имущество.

Много предметов старинного быта я увидела в музее, который тогда  располагался на втором этаже дома культуры. Собирали экспонаты ученики Сергея и другие односельчане. Вот там я и заметила железные башмаки - делали такие в годы  войны. И по рассказам старожилов, когда осенью начинало подмораживать, далеко было слышно, как идут на танцы в местный клуб жители соседнего села, гремя железными башмаками. Правда, тут их считали галошами. И, думаю, обували, когда на дорогах была грязь. Не иначе с настоящей осенней обувью в войну были проблемы.
А ещё, кроме прялок, вальков, расписных кувшинов, стояли на полках музея старинные фолианты, которые принадлежали местному священнику Р.А.Преображенскому, сосланному в тридцатые годы на строительство Беломорканала. До ареста он занимался и медициной, лечил земляков, поэтому здесь присутствуют книги не только религиозного характера, но и медицинские.
Удивительным показался мне амбарный ключ длиной с четверть метра. Зыбка с надписью - 19 февраля 1897 года. Векошка, которой наматывали большие катушки ниток, и аршин, которым «Россию не измерить». Многие предметы были украшены солярными символами.
И тут же на полке детский гробик.
- Зачем он вам? Откуда? – Удивилась я.
- Тут целая история. Гроб нашли при раскопках Николо-Топорской церкви. Но не в земле, а на колокольне под грудой мусора. Там оказалось аж 11 гробов. И хотелось их открыть, и страшно было: а имеем ли мы моральное право? Но, подумав крепко, прочитав «Отче наш», открыли первый гроб. А он оказался пустым, как и остальные. Оказалось, что здесь когда-то был склад гробов. Самый маленький, детский гробик мы взяли с собой. Он пахнет ёлкой и сделан без единого гвоздя. Сейчас в нём лежат книги Карла Маркса и Фридриха Энгельса – за неимением другого места.
- Там, наверное, были и другие находки?
- Под Николо-Топорской церковью мы обнаружили арку, а в ней подземный ход. Копать было трудно, грунт мокрый, как кисель. Лето кончилось, а мы так и не узнали, куда он ведёт. Ребятам надоело копаться в грязи. Жду, когда у меня появятся новые ученики, которым это будет интересно.
  Наверняка за эти годы подземный ход раскопали и нашли что-то  интересное…

В музее есть земля с могилы последней княгини, владевшей Кацкой волостью. Звали её Ульяна-Александра и похоронена она в Горицком монастыре, далеко от своих владений. Ведь монастырь находится в Вологодской области. Возле могилы Ульяны-Александры построен Троицкий собор, в нём до перестройки размещался клуб. Но теперь, - я нашла информацию в интернете, - клуб переведён за пределы монастыря, который с 1999-го года признан действующим.
Изменилось многое и в Мартынове – к лучшему. Сергей не разочаровался в своём деле. Он стал руководителем музея, который теперь занимает отдельный дом, а в составе коллектива оказались и несколько его учеников. Вместе они проводят мероприятия и экскурсии, которые имеют большой успех у туристов. За эти годы здесь побывали тысячи гостей. Десять лет в Мартыново проходили Кацкие краеведческие чтения. Есть и ещё один сайт об этом проекте  http://www.katskari.com/ .
  Сергей Темняткин - лауреат премии «Серебряный голубь» в номинации «Литература и искусство» (учредитель Российская Государственная библиотека), лауреат премии Международного благотворительного фонда имени Дмитрия Лихачева «За подвижничество». Автор краеведческой книги «Моя Кацкая Русь».

Дом и путь в русской культуре


В характере русского народа уживается много противоречий, одно из них — любовь к своему дому, малой родине, и в то же время готовность сорваться с места, пойти за тридевять земель и осесть там, сродниться с местными жителями, поделиться с ними своими традициями, построить новый дом среди тайги или у подножия гор. В русской культуре соседствуют  песни великого пути и родного дома. Свобода и покой в стихотворении Лермонтова не есть ли несочетаемое сочетание странствия и крова? Ведь поэт выходит на дорогу, и в то же время хочет забыться и заснуть.
В памяти каждого из нас остались воспоминания о домах, чем-то впечатливших, и о дорогах, сделавших нас немного иными. Однако мотив пути не свойственен русскому мышлению в качестве основного, мы не кочевники, не наша вина, что причуды политиков и исторические обстоятельства уводят каждое поколение всё дальше от фундаментальных ценностей.
В книге Владимира Личутина «Душа неизъяснимая» вторая глава посвящена деревенскому дому, его мистическим тайнам. Старое деревянное жилище, чьи стены помнят ни одно поколение сельчан, впитав и запомнив их радости и горести, и само кажется живым. Окружает нового жильца теплом, шорохом, шёпотом древних духов.

Я выросла в селе, но в нашем доме не было той исконно-русской атмосферы, как в некоторых соседских домах, может быть, потому что интеллигенция, хотя бы и провинциальная, уже не так крепко связана с землёй, с устоявшимся крестьянским бытом. И была в этой размеренной провинциальной жизни для меня экзотика, словно я зачарованно рассматривала иллюстрации в книге про старину, приметы которой ещё сохранялись слабым мерцанием в приметах и праздничных обычаях односельчан, в чужом уюте за окнами с резными наличниками, с вышитыми занавесками. В детстве меня впечатляли дома с обстановкой старинной, полные пленительных примет ушедших лет.  Лет десяти-одиннадцати я часто заходила в гости к одной из соседок бабушке  Матрёне. Помню горницу с огромной раскаленной русской печью, где был расстелен тулуп и лежали пышные подушки в пестрых наволочках, с этой печи я смотрела, как напротив, у окна сидит с прялкой старушка в белом платочке и ситцевом платье, свивая бесконечную нить из козьего пуха. В этой печи хозяйка пекла ароматные калинники, а на пасху куличи. Я, уже тогда интересовавшаяся прошлым, спрашиваю у неё о том, что здесь творилось в революцию, о бандах, гулявших в этом краю. Впрочем, ничего хорошего не слышу: «Налетят, саблями посекут». В красном углу перед иконой, украшенной самодельными цветами из фольги, горит лампада. На полу вытянулась домотканая дорожка. А в соседней комнате виднеется кровать с вышитыми подушками, тумбочка с кружевными салфетками, стол с ажурной скатертью. На стене, в одной большой раме, наклеенные на картон, теснились десятки фотографий - и совсем старых, выцветших, пожелтевших, и новых. Среди живых лиц было изображение старушки в гробу, в профиль, крупным планом. Мне запомнилось это простодушно-бесстрашное, не суеверное отношение хозяйки к смерти. Кто из нас так разместил бы фотографии?.. Из многих домов мне запомнился этот.

Теперь вещи рукодельные, в которых остаётся часть души их создательницы или создателя, все эти резные, шитые украшения деревенского быта, исчезают из жилищ, уступая место покупному ширпотребу, сделанному, как правило, в Китае. Теряется и любовь к малой родине. Лишь у старшего поколения русских осталась привязанность к дому, такая, что, переезжая в другое село, или в город, старики сразу умирают - с родными стенами их связывает сила мистическая. Сколько писателей и поэтов рассказывали об этой драме — расставании с домом, и шире с деревней. «Переселяйся к нам, тут газ и водопровод» - приглашают  родственники старика, считая, что облегчат ему жизнь. «А печки нет!» - Отвечает старик, - «Как же без печки?» Ему нужны привычные ритуалы — путь к колодцу за водой, созерцание  живого огня, пляшущего на поленьях.
Если русский человек отрывался от родного края, то чаще вынужденно - большинство искало плодородные земли, куда ещё не дотянулась в полной мере рука чиновника, кого-то манило желание разбогатеть вмиг на приисках, и немногие  грезили о местах священных - мистическом Беловодье или реальной Святой земле.

Сейчас в провинции возрождена по сути традиция отходничества, когда человек уезжает на какой-то период в город, затем возвращается с зарплатой, и снова в город. Так когда-то мой рязанский прадед Фёдор Кочетков работал на Путиловском заводе, где видел Ленина, тот являлся агитировать «с двумя пистолетами, сущий разбойник, не дай Бог возьмёт власть» - рассказывал прадед моему дяде, тогда мальчишке. А другой прадед - тамбовский Александр Струков — уезжал работать в Хабаровск, впрочем, для того, чтобы скрыться от ареста за участие в антоновском восстании. Но семьи их оставались в родном краю.
  Но и странствия возвышенные, экзистенциальные по духу, не миновали предков.
Всегда стремившаяся заглянуть в прошлое, я настойчиво расспрашивала старших родственников о пережитом, и знаю, что моя прабабушка Гликерия посетила Святую землю. Нескольких паломниц вела монахиня. Запомнились такие эпизоды. Поднялась песчаная буря и обвязавшись веревкой, держась за неё цепочкой, шли женщины по берегу Мёртвого моря. Впечатлило упоминание о яблоках, которые растут в том краю. Дескать, с виду это красивые плоды, но когда паломники сорвали несколько, то увидели  внутри труху, гниль, потому что место здесь проклятое и вода Мёртвого моря — слёзы грешников, томящихся на дне. Каково же было моё удивление, когда оказалось, что «содомское яблоко» существует, к тому же оно ядовито. Хорошая метафора, если говорить о некоторых явлениях современной культуры... Теперь паломники отправляются к святым местам на самолётах и автобусах и, возможно, избалованные комфортом, не очищение от грехов получают, а приобретают новые. Какой там духовный подвиг, только трата денег в сувенирных магазинах, где проводят больше времени, чем возле святынь.

В русской литературе есть писатели Дома — родового гнезда, дворянской усадьбы, собственного края, и есть писатели Пути — дорожных впечатлений, метаний по миру, искавшие край света. В апокрифах и былинах остались мудрецы Пути — калики перехожие, чьи советы спасительны для богатырей, и монахи, всю жизнь просидевшие в затворе, - мудрецы Дома. Мне лично близко предание об одном афонском святом, из пещеры которого открывалось малое оконце на прекрасный морской пейзаж. Однажды послушник, приносивший подвижнику пищу, заметил, что монах замуровал окно.
- Отче, зачем вы это сделали? - Изумился послушник.
- Я вижу сердцем такую красоту премудрости Божьей, что земное только мешает наслаждаться созерцанием духовного. - Примерно так объяснил старец.
Какой смысл отправляться за тридевять земель, если не знаешь собственной родины? Мне лично стал интересен собственный деревенский двор, который я могла бы преобразить из заросшего бурьяном в сад.
От человека, много путешествующего, ждёшь каких-то откровений об увиденном. Помню, как разочаровал меня один молодой бизнесмен, который из своих поездок по Испании вынес лишь впечатления от местных блюд. И пожилой лётчик, работавший в Азии, но не вынесший оттуда ни одного живого впечатления. И зачем только у них была возможность увидеть другие страны, если и там они не видели дальше своего носа.
Из писателей-путешественников для меня в юности много значил Василий Ян. В его повестях прекрасны Русь и Азия, которая отнюдь не однородна, и чьи нации не смешаны в евразийском котле, а показаны в борении, в розни культурной и религиозной — от огнепоклонников до мусульман. На страницах его произведений я видела, как Азию цивилизованную, с её поэтами, мудрецами и аристократами, подминает Орда, затем обрушившаяся на Русь. Именно книги Яна научили меня неприятию евразийских идей, отрицанию ордынской романтики, возмущению блоковским «да, азиаты мы». В Великую Отечественную, в 1942 году Василий Ян получил Сталинскую премию первой степени за роман «Чингисхан», поскольку была там остроактуальная тема сопротивления чужеземному вторжению. Тогда нашествие называли нашествием, а не экспансией и не защитой геополитических интересов. Любя Азию как явление культурное, исполненное дивных легенд и мистики, я как гражданин не могла принять Россию за азиатское государство.

Что же значат дом и путь для нашего современника? Революция, коллективизация и индустриализация преследовали создание «нового человека», ломали привычные конструкции бытия, увлекали массы в города. Призывали молодёжь то на БАМ, то на целину, осваивая новое, теряли старое, испытанное. В годы перестройки не стояло подобной политической задачи, но очередное массовое переселение, отрыв от малых родин для многих произошел поневоле. Дом перестал быть фундаментальной ценностью, многие из нас, намаявшись по общежитиям и съемным квартирам, потеряли возможность быть в полной мере русскими, людьми традиции. Но и путь для нас зачастую лишь тягостная поездка из пункта А в пункт Б. Меня не раз удивляли верующие земляки, которые при наличии машин и материальных возможностей, не испытывали никакого желания поехать в соседний Воронежский монастырь с его своеобразным ландшафтом меловых гор, или к святому роднику. И добро бы жили они богатой духовной жизнью, подобно афонскому монаху, отказавшемуся от созерцания мира за окном...
Думаю, эти размышления лучше завершить рассказом не о дальней дороге, а о тропе через один тамбовский лес, который можно перейти за полчаса. Среди знакомых мне с детства полян, берёз и сосен есть место, которого опасаются, поскольку там человек начинает ходить по кругу, называется оно Калач. Видимо, какая-то магнитная аномалия заставляет путника сильнее, чем обычно, забирать вправо. Один мой земляк, пожилой учитель, презрев народные суеверия, решил пойти в райцентр через Калач. Счёл, что выбрал самый короткий путь. И всю ночь ходил по кругу в этом заколдованном месте, пока, забыв о своём принципиальном атеизме, не начал молиться и каяться. Не ходит ли и наш народ по кругу, словно этот интеллигент, вновь и вновь возвращаясь к прежним заблуждениям...
>



Новости
15.11.2019

Впервые за всю историю

Эдуард Бояков и Иван Купреянов представляют проект «Сезон стихов: Третья сцена МХАТ».
15.11.2019

«Наш свет – театр»

В Москве пройдет крупная выставка акварели и графика из собрания А.Г.Егорова.
14.11.2019

В поддержку периодики

Российские издатели книг и газет получат новые налоговые льготы.
14.11.2019

Moscow Art Prize

Тридцать три миллиона поделят между победителями новой московской премии.
14.11.2019

Внутренняя Таруса

В Доме-музее Цветаевой открылась выставка, подготовленная совместно с Музеем Паустовского.

Все новости

Книга недели
Самый объёмный за всю историю

Самый объёмный за всю историю

Вышел самый объёмный за всю историю выпуск «Дня поэзии»
Колумнисты ЛГ
Евстафьев Дмитрий

Чего хочет народ

Публикация результатов соцопроса Левада-Центра и Фонда Карнеги взбудоражила обще...

Крашенинникова Вероника

Фигура умолчания

Прошёл День народного единства. Празднику 15 лет, а народной любви и признания о...

Неменский Олег

Маша от Зеленского

Развод сил на пробных участках в Донбассе – это своего рода военный балет, никак...

Крашенинникова Вероника

Что видят, то и бредят

Если посредством сцены распространять нравствен­ный упадок, жестокость и насилие...

Макаров Анатолий

Ботинки и воронки

Наши телеведущие не смотрятся как нуждающие­ся.