Как остановить пыточный конвейер
Думаю, что не скажу нового, напомнив, что любые формы физического и морального давления на подследственных в России запрещены по закону.
Тот факт, что они широко практикуются в системе следствия, говорит о том, что степень ответственности за эти преступления недостаточно высокая.
Мне представляется необходимым ужесточение уголовной ответственности правоохранителей, которые на допросах распускают руки и считают, что доказательства вины подследственного можно добиваться любой ценой.
Андрей Руденко, депутат Государственной Думы
Быть услышанным
Правоохранительная система, включая следственные органы, не является государством в государстве, это часть общества, несущая в себе его основные достоинства и пороки.
У нас, в силу исторических особенностей, отношения рядовых граждан с государственными органами складывались не так, как в других странах. Причём немного в мире найдётся народов, способных так героически, самоотверженно и жертвенно сражаться за Родину, как это делают русские. А вот гражданское общество пока только лишь формируется. А раз нет полноценного гражданского общества, то любой начальник считает тех, кто находится в его власти, почти что собственностью. Совсем как следователь Сороко, описанный в судебном очерке Игоря Гамаюнова.
И что же, нам нужно покорно терпеть полицейский произвол в ожидании того светлого дня, когда в России воцарится гражданское общество? Нет, конечно. Долг каждого неравнодушного к своей стране и к людям гражданина – бороться с начальственным произволом всеми легальными методами. Обращаться в вышестоящие инстанции, аппелировать к депутатам всех уровней, писать в прессу, в социальные сети, идти в приёмную губернатора, в администрацию президента, стучаться во все двери, чтобы быть услышанным.
С этого начинается гражданское общество, без которого любой наглец в форме чувствует себя не работником, нанятым налогоплательщиками, а вершителем людских судеб.
Станислав ВАРЫХАНОВ, журналист, МОСКВА
Кого волнует чужое горе
Прочитал судебный очерк Игоря Гамаюнова и поверил каждому слову – побольше бы таких правдивых материалов! В мае прошлого года в «Литгазете» была опубликована моя история («Миллионер поневоле» («ЛГ» № 18–19, 2013 г.). О том, как работодатели, оказавшиеся аферистами, провели от моего имени, но без моего ведома финансовые операции на 30 миллионов рублей и затем скрылись в неизвестном направлении. А меня доблестные сотрудники налоговой службы поставили перед фактом необходимости оплаты гигантских налогов за якобы совершавшуюся мной деятельность, о которой я на самом деле ничего не знал.
Но это было лишь началом моих бедствий. Первой организацией, с которой пришлось мне столкнуться, стала Межрайонная инспекция Федеральной налоговой службы по Московской области, от которой я, собственно, и узнал о свалившихся проблемах. Существует расхожий юридический термин «презумпция невиновности», в соответствии с которым всякий человек не виноват, покуда не доказано обратное. В налоговой же инспекции, видимо, практикуют «презумпцию виновности», согласно которой каждый встречный-поперечный в чём-то виноват. Перво-наперво меня безапелляционно уведомили о том, что никакой суд мне не поможет и деньги платить придётся при любых обстоятельствах, несмотря ни на что. В сложившейся ситуации мне ничего не оставалось делать, кроме написания заявлений в органы, призванные заниматься защитой правопорядка.
Как вскоре выяснилось, самым первым стилем деятельности этих организаций является спихотехника. Куда бы заявления ни подавались, все они оказываются в полиции, а уж последняя начинает пересылать письма с заявлениями из одного отделения в другое, из одного административного округа в другой, из Москвы в Московскую область и обратно…
Десять месяцев путешествовали мои заявления по полицейским управлениям и вот наконец добрались до… инспекции Федеральной налоговой службы города Раменское. Налоговики же, недолго думая, отослали материал в городскую прокуратуру…
Началось выворачивание рук, за которым последовал ультиматум – или против меня возбуждается одна уголовная статья или другая, а третьего не дано! Было объявлено, что если я хочу уйти домой на своих ногах, то должен «сотрудничать со следствием», для чего написать «Явку с повинной». В противном случае следователь поворачивает дело так, что я становлюсь организатором преступной группировки (!), меня немедленно везут в камеру предварительного заключения, оттуда – в тюрьму, где мне предстоит отсидеть лет этак пять…
Только вмешательство адвоката избавило меня от этой участи.
Дмитрий ТИНИН, МОСКОВСКАЯ ОБЛ.