Согреет землю новая весна

Подборку подготовил Владимир Смирнов, член Союза писателей России

Маргарита Бендрышева,

Калуга

На год Лошади

Говорят, лошадиные крылья

лучше крыльев орлиных в сто раз,

табуны, мол, парят без усилия,

вот как тот же, к примеру, Пегас.

Правда, крылья сокрыты покуда

(есть слушок, что и мы не без крыл!).

Ах, самой бы увидеть мне чудо

возносящихся с поля кобыл

с жеребятами… Впрочем, с поличным

чудеса просто так не застать.

Знаю только: в животном обличье

на Земле стражи мира опять.

Не настанут назло Саурону

Апокалипсис и Рагнарёк,

если с нами – лошадка в попоне,

конь в пальто и Конёк-Горбунок.

Вера Дорди,

Новосибирск

Проумру

Оттого, что кто-то плакал,

не менялось ничего,

приходили вместо блага

только призраки его.

Мы сбежим и под покровом

ночи домик отомкнём,

будет лес задрапирован

тихим снегом за окном.

Невесомые запреты,

уловимые едва,

интонациями света

мы укутаем слова.

Станем ближе и желанней,

заговаривая мглу

чередой воспоминаний,

притаившихся в углу.

Эти шорохи и вскрики,

чей-то сдавленный смешок,

в тишине сосновой скрипнет

крышей снежный капюшон.

А когда очнётся солнце,

задремавшее вдали,

мы с тобой соприкоснёмся

снами, родинками ли.

Будут сумерки лиловы,

лёд зелёный поутру,

запах выпечки и плова,

пёс, в макушку поцелован,

и ни слова проумру.

Игорь Тюленев

Пермь

Баня в леспромхозе

В России банный день. Колоннами дымы

Навылет небеса смолистые пронзают.

Река в объятиях стеклянной полыньи

Зрачки глазастых звёзд ночами отражает.

Проходит мимо снег и валит дерева,

Что тут же превращаются в поленья.

В предбаннике берёз засушена листва,

Чтоб нагнетался пар в парилке вдохновенья!

Чирикает в котле по-птичьи кипяток,

Гремят пустые шайки и ушаты…

Но громче всех в тепле грохочет русский слог

Суровых мужиков, да так, что слышат Штаты…

Мне папа говорит: – А ну-ка, Игорёк,

На самый верх залазь, где банный пар – хозяин!

Туда, где кислород, как белый мотылёк

Уткнулся в потолок – куда лететь, не знает.

А каменка бубнит на древнем языке,

Любого мужика язык сей умиляет!

Но веник в крепкой мечется руке

И мотыльков под потолком гоняет!

Потом в предбаннике ленивое тепло

Тебя на голый снег в ночь из дверей толкает!

Ты русский, и тебе так, братец, повезло –

Что ты родился здесь, где лёд от слова тает.

Виктория Курганская,

Новороссийск

* * *

Скажи мне, что всё будет хорошо.

Случится март, залечит свежий шов

израненной коры плакучей ивы.

Наш мир очнётся от дурного сна,

согреет землю новая весна,

и все мы непременно будем живы.

Пообещай рассветный влажный сад,

томлёный август, рясный звездопад,

что звёзды не поместятся в ладони.

Родится песня о большой любви,

и нас Господь с небес благословит

в час неслучайной встречи на перроне.

Опавший тополь – привокзальный страж.

Тревожный гвалт, рюкзак и камуфляж.

Сгорел закат, на крышах угли рдеют.

Едва качнувшись, тронулся вагон,

осиротел обветренный перрон.

Сырой сквозняк наотмашь хлопнул дверью.

Елена Кепплин,

Сыктывкар

Якоря

Мы доживём до февраля,

А там рукой подать до марта.

Я обойдусь без корабля,

Но посмотрю, как ляжет карта

Для навигации. А ты

Признаешь неисповедимой

Весну вселенской долготы

И широты необозримой.

Мой сотворительный падеж,

Где путь тернист и неисхожен,

Там якоря твоих надежд

Так на распятия похожи.

И не мечтай на дно залечь,

Пора идти, цепями брякать.

Такую ношу сбросить с плеч

Нельзя в грохочущую слякоть.

Земля уходит из-под ног,

Не рада славным мореходам,

Но сердце, словно поплавок,

Над синей мглой. Пойдём по водам.

Когда устанем от страстей,

Когда провалимся по плечи,

Дай мне один из якорей,

И нам обоим станет легче.

Елена Ткалич,

Барнаул, Алтайский край

Я – русская

Я – россиянка. Русская.

Рязанская ли? Псковская?

От мамы – косы русые,

А синь в глазах – отцовская.

С цыганщинкою броскою.

С татарщинкой набеговой,

С хитринкой малоросскою:

Каких кровей неведомо.

Из трёх земель замешана.

С пяти морей просолена,

С чертовинкою бешеной.

Со святостью намоленной.

На юге ли, на севере –

Куда ни глянь – всё родичи:

Золовки, тётки, девери

И прочие, и прочие…

Я – вятская, я – курская.

Из Тулы, из Иванова.

Я – разная. Я – русская,

Россия, свет Ивановна.

Ирина Ушакова,

Оленино, Тверская обл.

Снится сыну

Снится сыну звёздный воин,

Гарри Поттер, супермен.

Только сон-то беспокоен

В это время перемен.

Вздрогнул он, как от шрапнели, –

Это ранило в ночи

Лейтенанта, что в апреле

КМБ его учил.

Не включить перезагрузки,

Новой жизни не купить.

Воевать ему по-русски

И опять ему по-русски

До Берлина доходить.

Снится сыну: он, как стебель,

Пробивается сквозь грязь.

И девчонка, что под дембель

Двух недель не дождалась…

А пока – кровавой струйкой

Убегает чья-то жизнь.

Белгородские Валуйки,

Русский мальчик, удержи!..

Лариса Арефьева,

Сердобск, Пензенская область

Уходили мальчики

Мать земного воина – чем не Богородица?..

Уходили мальчики умирать, как водится.

Землю шагом мерили – жирную, отталую.

Грело спины сильные солнце запоздалое.

Собирались лужицы в ранах снега ватного.

Уходили мальчики на работу ратную.

Пробивалась трáвина молодой щетиною.

Шли войною мальчики умирать мужчинами.

Шли полями вязкими, чёрными дубравами,

Злые и упрямые, шли за дело правое.

А поля весенние ждут не крови – пахоты.

А дубы сутулятся, над судьбиной ахают.

Не убрать озимые, не посеять ярицу.

Уходили мальчики, не успев состариться.

Уходили попросту, презирая почести.

Помяни их, Родина, каждого по отчеству.

Юлия Александрова,

Москва

Снег нельзя не любить

Снег нельзя не любить – в нём так много от нашего детства:

Он как мамины руки и бабушкин сладкий пирог.

Я смотрю на него и никак не могу наглядеться,

Хоть как голос отца, он бывает пронзительно строг.

Во дворе стало мягче: снег будто перина из пуха,

Всех зовёт поваляться, снежинки губами поймать.

Тишина снегопада предельно приятна для слуха,

И её так не хочется скрипом ботинок ломать.

Снег ложится на землю, на крыши домов, на деревья,

Мне на шапку и плечи. Как его эполеты блестят!..

Загадаю на снег, ведь у нас существует поверье,

Что приносит он счастье и любящий пристальный взгляд.

Сергей Митрофанов,

г. Кстово, Нижегородская область – Москва

Дорога

Опять весна. Сырая полоса

Ныряющей то вниз, то вверх дороги.

Дурною бесконечностью леса,

У горизонта впившись в небеса,

Всё тянутся, как серые остроги.

Вползает в гору мой автомобиль,

Он стар, его года не есть богатство,

Он с жалким хрипом просится в утиль

– А до жилья ещё с полсотни миль –

И глохнет, предавая наше братство.

Его мотор не выдержал, а мой,

Стуча в груди, к тебе всё так же рвётся,

И вслед за надвигающейся тьмой

Неслышно выступает призрак Той,

С которой тоже встретиться придётся.

С той женщиной, но только не сейчас,

Хоть неизбежность встречи очевидна,

Ещё не израсходован запас,

И, кажется, далёк ещё тот час,

Когда мотор в груди собьётся с ритма.

Здесь за сто вёрст ни дыма, ни огня,

Крадётся вязкий мрак на лапах волчьих,

Но женщина одна хранит меня

От той, что, спину взглядом леденя,

От левого плеча уйти не хочет.

Но только ей меня не одолеть,

Ладонь с плеча под взглядом убирая,

Бесславно уменьшается на треть

И исчезает та, чьё имя Смерть,

Когда глядит в её глаза Другая,

Чей фотоснимок справа на стекле

Уводит прочь бессмысленные тени

И не даёт сомкнуться липкой мгле,

Уверенно по стынущей земле

Очерчивая взглядом круг спасенья.

И я всегда черчу такой же круг

Вокруг себя, как в гоголевском «Вие»,

Когда кривым шипом ползёт испуг

Под сердце, а в висках стучит: «А вдруг?»

И недоступны способы иные.

А что ещё? Языческий обряд,

Когда все звуки глушит расстоянье,

Единственный, не знающий преград,

Разматывает сотни мегаватт

На все меридианы мирозданья.

Лидия Щербакова,

Москва

Булату и Володе

От нас уходит прошлое, слабея,

А силу набирает новый век,

Рождая и героев, и плебеев

Зелёных, красных, голубых кровей.

И музыка, великая, святая,

Не влезшая в каноны новизны,

Порою под напором отступает,

Теряя поколения и умы.

А звёздная эстрадная отара,

Кормящаяся с рук страны своей,

Кто в День Победы петь без гонорара

Не выйдет, даже если юбилей,

За полчаса срывают миллионы,

Изображая лжепатриотизм.

Купить бы одеяла-антидроны,

Как многих можно было бы спасти.

Сегодня в тренде быть довольно просто:

Что популярней, то бери и пой.

Слова используй, что близки подросткам,

И танец разучи под «Сигма Бой».

Пробиться стало легче, но дороже,

Чем меньше смысла, тем быстрее взлёт,

Важнее ритм, припев 5 раз… и всё же

Порой к «отстою» тянется народ.

Пусть будущее с прошлым счёты сводит,

Искусство превращая в ремесло.

Пока поют Булата и Володю,

Ещё не всё хорошее ушло.

Ангелина Коренева,

Курск

* * *

Только зимняя ночь. И луна на деревья легла.

На краю молчаливого леса заснеженный терем

Укрывает влюблённых. Для них остановлено время.

И вокруг тишина. Только зимняя сизая мгла.

На столе в керосиновой лампе огонь говорит,

Обнимая всё сущее мягким рассеянным светом.

На гостей полуночных, что стали одним силуэтом,

Николай Чудотворец с бревенчатой стенки глядит.

Продолжается столбиком дыма печная труба.

Отражая мерцание звёздное, светится крыша.

Охраняет избушку лесную от бед кто-то свыше,

И к нему, в синеве растворяясь, уводит тропа.

Анастасия Смилина,

Брест, Беларусь

На смерть мужа

Стоял туман. Он растворял слова,

от выдоха сгущаясь и теплея,

болела третьи сутки голова,

и голубь реял – инея белее –

над головой, и стала жизнь проста,

как смерть, пуста, как дом, как это тело,

откуда, тороплива и чиста,

твоя душа внезапно отлетела.

Немела непослушная рука,

гружёная улыбчивым портретом.

На лацкан гробового пиджака

упали капли и мерцали светом.

И я, тебе поправив воротник,

смахнула их, щекой к виску прижалась…

Дубовый крест над холмиком возник.

А мне казалось, мне всерьёз казалось,

что ты живой и тёплый, как всегда.

И вздрагивала в воздухе вода,

и сердце от усталости дрожало,

когда, коснувшись этого креста,

читая с опустевшего листа,

я голубя глазами провожала.