Тем не менее сама Парщикова всё равно как писала, так и пишет лирику. Недавно один критик заметил: сегодня поэзия чаще всего невнятно шепчет, бормочет. Только это не о Парщиковой с её чистым, сильным, но некрикливым голосом, в котором звенит то надежда, то боль, пересекаются интонации незащищённости и бесстрашия перед жизнью. Поэтесса бывает трагичной, усталой, отчаявшейся. Однако она не теряет изначального и конечного ощущения гармонии и справедливости бытия. «И мир не чёрен и не розов, и в том спасение моё».
Не знаю, сколько лет не выходили у Парщиковой сборники стихов. Но вот наконец в Объединённом гуманитарном издательстве (ОГИ) в Москве появилась довольно объёмная книга «Многоточие». И сделалось особенно очевидным, насколько творчество поэтессы цельно, едино, как настойчиво и органично движутся, развиваются, разрастаются его главные темы.
Однажды Иосиф Бродский сказал: у каждого крупного поэта есть свой внутренний ландшафт. На его фоне и рождается неповторимость звучания стиха. Пейзаж, неизменно присутствующий в сознании и подсознании Людмилы Парщиковой, – райцентр Грязи, по столичным меркам – захолустье, одновременно родное и постылое. Оно отнимает у поэта какие-то возможности и шансы. И вместе с тем от чего-то спасает, помогает себя собрать, сосредоточить, не разменять на медяки суетных тусовок и карьер.
Вот вам тому иллюстрация. Начало стихотворения: «Никакой бы, казалось, с поэзией связи – здесь никто из поэтов не жил никогда. Только речка Матыра у города Грязи, да ещё поезда, поезда…» Ради экономии места пропущу несколько строк и сразу процитирую финал: «И навеки присвоены городом этим и река, и гудок паровозный, и ветер, как озноб, пробегающий по камышу». Здесь нет смирения перед судьбой. Нет, поэтесса не смиряется, а соглашается с выпавшим ей на долю. Для неё свойственно такое мудрое приятие. В конце концов, дух и вправду веет где хочет.
Другая возникающая у Людмилы Парщиковой тема – душевное сиротство, одиночество, когда «душу греет лишь привычка к жизни, рядясь в надежду, веру и любовь». Что делать! «Судная доля моя неделимая – так получилось, что любящих нет. Только любимые». Но одиночество, непонимание, горечь отчуждения от того, что дорого и любимо, неизбежно выводят душу на какую-то новую высоту (или глубину). Ибо «судьба на вырост мне дана», а «людская печаль не мешает течению жизни».
…«Никакой бы, казалось, с поэзией связи»? Но теперь у небольшого города Грязи эта связь, безусловно, есть. Там живёт и работает замечательный русский поэт, чьи стихи, собранные в книгу, становятся событием отнюдь не районного, не областного, а российского масштаба.
Исаак РОЗЕНФЕЛЬД
