Владимир Бондаренко чувствует себя продолжателем традиций русских консерваторов
– Вас обычно относят к критикам-консерваторам. Говорят, что Бондаренко если и разбирается, то только в старых авторах, а молодых для него, за исключением Шаргунова и Прилепина, не существует.
| «ЛГ»-ДОСЬЕ |
|
Владимир Григорьевич Бондаренко – критик, литературовед, публицист.
Родился в Петрозаводске в 1946 году. Окончил в 1969 г. Ленинградскую лесотехническую академию, химико-технологический факультет. В годы учёбы публиковал в ленинградских газетах заметки и стихи. Был дружен с вернувшимся из архангельской ссылки Бродским. В 1974 г. поступил в Литературный институт. Работал корреспондентом в «Литературной России», заведовал отделом критики в журнале «Октябрь». В 1990 г. вместе с Александром Прохановым основал газету «День» (запрещённую и переименованную впоследствии в «Завтра»).
С 1997 г. стал выпускать литературную ежемесячную газету «День литературы». В настоящий момент является секретарём правления Союза писателей России. Лауреат многих литературных премий, в том числе и премии «Золотой Дельвиг». Автор более тридцати книг, основные из которых: «Очерки литературных нравов», «Пламенные реакционеры», «Последние поэты Империи», «Трудно быть русским», «Михаил Лермонтов. Мистический гений».
Живёт и работает в Москве.
|
– Я и на самом деле изначально чувствовал себя критиком консервативного склада. Впрочем, все наши гении и в поэзии, и в прозе, и в критике либералами себя не считали. Ни Лермонтов, ни Блок, ни даже Бродский. В этом достойном ряду и я себя чувствую уютно. Да и в критике чувствовать себя продолжателем традиций Константина Леонтьева, Михаила Меньшикова, Василия Розанова, Михаила Лобанова, Вадима Кожинова никак не стыдно. И насчёт авторов я частично соглашусь. Практически каждый критик привязан и к своему времени, и к своему поколению, не так уж удобно в мои 67 лет «задрав штаны, бежать за комсомолом». Да и «старых» авторов у нас на мой век хватит: от недавно ушедших Юрия Кузнецова и Иосифа Бродского, Василия Белова и Виктора Астафьева, которых я ещё числю за современностью, до ныне живущих Юрия Бондарева и Глеба Горбовского, Владимира Кострова и Валентина Распутина, Олега Чухонцева и неувядающей, боевой Юнны Мориц. На мой взгляд, если объективно судить, то и в самой современной литературе в России пока ещё преимущество за «старыми» авторами. Кто определяет современную прозу? Александр Проханов и Эдуард Лимонов, Юрий Поляков и Владимир Маканин, Анатолий Ким и Тимур Зульфикаров – всё те же мои «немолодые» авторы.
– Вы, конечно, можете сколько угодно утверждать, что считаете себя миротворцем, пытающимся сблизить два лагеря, что для вас нет патриотов и либералов, но у нас ведь разговор о том, что есть в реальности. А в реальности вас воспринимают как консервативного критика, который порой заигрывает с либералами, но лишь преследуя какие-то свои тёмные цели.
– И опять я с вами, Игорь, соглашусь. Убеждений своих я никогда и не скрывал. Нахожусь во всех чёрных списках. С юности не менял своей веры и своих убеждений. Но и с либералами я никогда не заигрывал. Помню, ещё в советское время один известный писатель-патриот меня допрашивал: как ты можешь одновременно восхвалять и Виктора Астафьева, и Владимира Маканина? А я не могу, в свою очередь, понять, как можно хвалить бездарное и не видеть талантливое?
Только из-за политических взглядов? Кто помнит, каких политических взглядов были Пушкин и Державин, Свифт или Джойс? А литературу их все помнят. Тенденциозность моя в другом. Талантливых либералов и без меня нынче похвалят, а вот талантливых державников, талантливых русских патриотов все основные СМИ и телевидение обойдут молчанием. Поэтому буду поддерживать, выдвигать на премии, писать или хотя бы перечислять в списках всё новое и талантливое в русской национальной литературе. А в свободное время и своими любимыми иноверцами и инородцами понаслаждаюсь. Вот и все мои «тёмные цели».
– Отсюда и вопрос: что такое современный литпроцесс? Существует ли он? Или существует только в воображении читателя? Он-то, наивная душа, думает, что нынешние лауреаты, завсегдатаи шорт-листов крупных премий, и есть цвет русской литературы. Какого-нибудь Иличевского не читал, конечно, но знает…
– Современный литпроцесс, какой-никакой, всегда есть. Но это как река с глубинным течением. Мне кажется, в России так было всегда, и в царское время, и в советское, и нынче. Во-первых, и власть поддерживала прежде всего себе угодных. А Михаила Лермонтова в ссылку по самому мелкому поводу гнала. А Николая Гумилёва расстреливала. В пушкинское время царил Булгарин, вот и сейчас в шорт-листах всех премий, как правило, мелковатая литература любого пошиба. Есть так называемая элитарная, никем никогда не читаемая пустая литература тех же Иличевских или Шишкиных.
– С другой стороны – а что патриоты могут противопоставить? Ладно, у либералов свои премии. Но патриоты-то? Ни одной значитальной, общероссийской награды не учредили. Есть, конечно, «Дельвиг»… Так исключение только подтверждает правило…
– С точки зрения литературных премий, да, у патриотов вообще нет никаких реальных наград. Насчитать-то можно штук тридцать, но это всё копеечные номинальные премии, которые тут же забываются самими лауреатами. Дело в том, что государство уже развернулось к патриотам, но ключевых решений не принимает. На словах-то оно уже патриотично и патриотов поддерживает, но пока вся реальная культурная и литературная политика в руках либералов. Все большие и солидные денежные премии распределяют либеральные фонды. Это и настораживает.
– Но вот мы видим, что иные литчиновники заняты больше какими-то бизнес-проектами, нежели самой литературой. Растаскивают остатки писательской собственности, но при этом о духовности талдычат, не отходя от банкетного стола.
– Думаю, у кого больше банкетов, у либералов или патриотов, даже спорить не надо. Тут всё ясно. Другой вопрос – об умирании общественных писательских структур. Кому это нужно? Вопрос риторический. Тому же Сталину необходим был боевой Союз – была и боевая команда во главе с не последним писателем Александром Фадеевым. Леониду Брежневу нужна была опора в литературных кругах, он и опирался на Юрия Бондарева, Сергея Михалкова. В любом государстве, включая США, национальная литература мощно поддерживается финансами государства и его различных фондов. Настоящая литература чаще всего убыточна.
– Вы ведь и сами со многими патриотами разругались. К примеру, на сайте «Российский писатель» вас постоянно костерят, обвиняют в «предательстве» и «приспособленчестве».
– Я мог бы собрать толстенный том разгромных статей о себе самых разных моих оппонентов – от Владимира Бушина и до Станислава Куняева, от Николая Дорошенко и Капитолины Кокшеневой до Станислава Рассадина и Бенедикта Сарнова, Натальи Ивановой и Аллы Латыниной… Добавим ещё и статьи западных славистов. Наверное, так и должно быть. Критик всегда будет обругиваем всеми, если он старается писать свою правду. Я ведь не примыкаю к патриотическому стану. Этот стан внутри меня сидит. И потому, как бы меня ни поносили временами наши крутые патриоты, я смешивать конкретных завистливых и ревнивых оппонентов с идеями Русского мира и русской литературы никогда не буду.
– А почему «День литературы», главредом которого вы являетесь с момента основания газеты, как-то потерялся в последнее время? Помнится, очень острое издание было. А теперь о нём всё реже говорят, да и ссылок на него в интернете маловато. Вы заняты написанием книг?
– Честно говоря, да. Сейчас у меня идёт книга за книгой, сижу в библиотеках, архивах. Езжу по местам жизни своих героев. Иногда и не до газеты. Я давно уже мечтаю передать её в хорошие молодые руки. Но к этим рукам всегда ещё и какой-то толстый кошелёк нужен. Ау, русские меценаты! Берите газету «День литературы» и сделайте её популярным литературным изданием. Жалко будет, если газета просто тихо исчезнет.
– Кстати, вот вышла недавно ваша книга о Лермонтове в серии «ЖЗЛ». А где же книга о Бродском, которую вы не единожды анонсировали? Многие бродсковеды, я так чувствую, уже потирают руки в предвкушении расправы над вами. Это же их епархия, а тут вдруг Бондаренко какой-то…
– Каждый месяц по книжке я штамповать не буду. Рад, что книга о Лермонтове получилась, даже готовится переиздание. Буду понемножку уже до конца жизни заниматься этим великим русским гением. Книга о Бродском скоро будет закончена. Несколько глав вышли уже в самых разных русских и израильских газетах. Начались и разгромчики. Впрочем, штатные лермонтоведы тоже меня потрепали, мол, не лезь в их епархию. А сами спешно к 200-летию гения стали ему новых отцов готовить (вместо единственного Юрия Петровича из древнего рода), тут и крепостной кучер в отцы затесался, и чеченский разбойник, и некий Ансельм Леви из Франции. Из юной скромной 15-летней дворянки Машеньки делают какую-то малолетнюю проститутку. Позор.
За Бродского, конечно же, я уже осенью, по выходе книги получу сполна. Моя книга – о русском поэте Иосифе Бродском, и даже о его череповецком крещении в храме Богоотца Иакима и Анны в селе Степановском, о его замечательной христианской поэзии. Такого отступника от своей иудейской веры и нации никак не примут многие иудеи. Такого русского поэта и таких христианских стихов не хотят слышать многие русские патриоты. Пусть их. Я иду от установленных фактов, которые много лет осознанно замалчиваются. Думаю, книга будет интересна всем любителям русской поэзии.
Беседу вёл Игорь ПАНИН
Три обязательных вопроса:
– В начале ХХ века критики наперебой твердили, что писатель измельчал. А что можно сказать о нынешнем времени?
– Знаете, во все времена большинство писателей – ничтожная мелкота. Александр Пушкин писал статью «О ничтожности литературы русской». Виссарион Белинский в «Литературных мечтаниях» замечал: «У нас нет литературы». И так во все самые блестящие времена. «Писатель измельчал» – а рядом сидят Александр Блок, Максим Горький, Сергей Есенин, тянется в небо глыба Маяковского. Вот и сейчас – мелкий писатель измельчал до песчинки, не увидишь. А включишь телевизор – там глыба Проханова торчит. Подходит 31-е число.
Вновь неуёмный Эдуард Лимонов в тюрьме сидит. Да и Захар Прилепин из своих мелких песчинок такой булыжник наворочал, любую скалу пробьёт.
Кстати, и ваш Юрий Поляков никак не из мелких и по качеству, и по популярности своих книг. А неужто мелкими в любых отрицательных или восхитительных очках выглядят Виктор Пелевин и Владимир Сорокин? Нет, начало третьего тысячелетия я мелким не назову.
– Почему писатели перестали быть «властителями дум»? Можете ли вы представить ситуацию «литература без читателя» и будете ли продолжать писать, если это станет явью?
– Они временно перестали быть властителями дум, потому что самих дум не стало нигде – ни в политике, ни в экономике, ни в культуре. К тому же с ельцинских времён писателей принято игнорировать. Подальше от телевизоров, от всех влиятельных СМИ привыкли держать этих чёртовых писателей…
– На какой вопрос вы бы хотели ответить, но я его вам не задал?
– Назовите десять великих русских поэтов ХХ века? И дальше следует мой ответ: Александр Блок, Николай Гумилёв, Сергей Есенин, Владимир Маяковский, Николай Заболоцкий, Александр Твардовский, Борис Слуцкий, Николай Рубцов, Юрий Кузнецов, Иосиф Бродский. Ни один из этих поэтов в отдельности никем из литературоведов или знатоков поэзии любого лагеря никак не отвергаем. И в шовинизме меня никак не обвинишь. Из десяти поэтов – два еврея. А в целом явная крамола, «бондаренковская очередная ересь». А ведь точно так же можно пройтись и по списку прозаиков, критиков. Точно так же можно пройтись и по знаковым для нынешних властителей историческим событиям ХХ века.
