Облечённый в оружия света

Как же надо родителям любить Бога, чтобы в наше время своего сына наречь Николаем и посвятить его поприщу добротолюбия? Наверное, так же, как любил Господа сам святой Николай, в честь которого на Руси-России вот уже тысячу лет называют русских сыновей, отдавая их под по­кровительство святителя, надеясь, что в своём служении все российские Николаи будут такими же, как он, ревностными, смелыми защитниками правды, чего бы им это ни стоило. Такими же щедрыми, милосердны­ми благодетелями и истовыми книголюбами. Книга Библия – основной атрибут иконографического образа Николая Мирликийского, древнего грека, ставшего русским заступником. Выдающийся современный писа­тель Николай Коняев своей жизнью оправдал своё имя, данное ему в честь любимого православного святого.

Хотя время жизни писателя не пре­взошло отпущенного человеку земного срока в 70 лет, он свершил так много, что нескольким поколениям исследо­вателей его наследия будет что осмыс­ливать в его творчестве. Но главным произведением Николая Коняева мож­но назвать его праведную, подчинён­ную заповедям Божиим собственную жизнь. И в судьбах героев своих рас­сказов, повестей, романов, среди кото­рых немало личностей исторических, он стремился к осмыслению не толь­ко жизни страны, любимой России, но и своей личной судьбы, своих поступ­ков. При этом одним из основных досто­инств прозы Николая Коняева являет­ся её объективность и достоверность, в ней нет субъективизма. И это оправ­дано объективным запросом современ­ной литературы.

Смутна картина существования русской литературы в конце ХХ века, когда само понятие вида этого твор­чества оказалось подвержено подме­не. В начале ХХI века – в нарастании «новых качеств», в средоточии многих динамических тенденций, в смене идео­логических и нравственных парадигм, в навязывании эстетических новаций, кажется, вообще убиваются понятия и литературной традиции, и литера­турного развития. Труднее всего здесь приходится прозе, которую легче дру­гих литературных жанров удаётся насильно подчинить системе массового сознания. Навязать лишь две основные функции – развлекательную и адапта­ционную – прозе легче, чем, например, поэзии, так как по законам жанра у про­зы больше художественных возможно­стей для имитации мысли и чувства, для создания мифа.

Не подчиняясь диктату моды

Николай Коняев писал о настоящей жизни, не подчиняясь диктату моды, не боясь смертоносной агрессии «мод­ников» от литературы, зная, что цен­ность художественного произведения определяется не только существовани­ем в настоящем времени, но и будущей жизнью его в исторической перспекти­ве. Писатель понимает, что в наше вре­мя творец обязан отказаться от дискре­дитированного массовой литературой принципа художественного самовыра­жения, мифотворчества. Писатель дол­жен стремиться художественно отра­зить и объективно передать, что «есть настоящая жизнь», через осмыслен­ное изображение «настоящих жизней» реально существовавших или суще­ствующих героев, исторических лич­ностей, что неизмеримо более слож­ная задача. Николай Коняев, по сути, обновляет и углубляет понятие «героя нашего времени», который совершен­но не обязательно должен в нём про­живать, но должен нашим временем оцениваться и в соответствии со сво­ей антропологической, взаимосвязан­ной с миром ценностью может в него вовлекаться.

И всё же сразу трудно определить основной признак, объединяющий всех героев выдающегося прозаи­ка. Среди них и протопоп Аввакум, и св. Николай II, и Витус Беринг, и Николай Рубцов, и вор Мишуня, и митрополит Иоанн, и малоизвест­ный сегодня профессор Ю.П. Новиц­кий, и Валентин Пикуль, и многие-многие другие. Перечисление имён не поможет в поиске основного кри­терия, только вдумчивое прочтение всего литературного массива, своеоб­разный духовный расчёт этой слож­ной литературной матрицы позволят выявить, что та искомая точка отсчёта, то мерило человеческой личности есть жизненный подвиг, этой личностью совершённый.

Стратегия будущей Победы

Творчество и судьбу Николая Коняе­ва следует рассматривать не только как знаменательное явление культуры, но и как сложнейшую духовно-нрав­ственную систему грядущего мира, выраженную в художественных обра­зах и построенную на основании лич­ной памяти, собственного религиозно­го опыта и обширного исторического знания, которое, как реликтовый свет из глубины галактики, доходит до нас в полноте своего спектра и прорывает­ся в будущее. Но так как за этот гряду­щий мир придётся побороться, книги Николая Коняева можно назвать так­же и «стратегией будущей Победы» России, предопределённой её судьбой и трудностями существования, России, облечённой, как и присущие ей многие герои произведений Николая Коняева, в «оружия света».

Это словосочетание писатель поме­щает в название книги, посвящённой митрополиту Санкт-Петербургско­му и Ладожскому Иоанну (Снычеву). Надо понимать, что слово «облечён­ный» означает «наделённый полномо­чием быть» оружием света (или в виде света?). Но о каком свете идёт речь? Понятно, что благословляющей рукой духовного лица благословляет всех Христос, что все Таинства, кото­рые совершаются видимым образом, невидимо совершает Иисус Христос, тот Свет, что во тьме светит. И духов­ному лицу даруется Господом благо­дать неизмеримая, как говорит архи­мандрит Амвросий (Юрасов): «Господь такую благодать даёт, которой не имел ни один царь земной, хоть и праведной жизни. Такой власти не дано ни одно­му правителю земному, какую имеет священник».

Но в произведениях Николая Коняе­ва свет также обладает и природной сущностью. И это наводит на мысль о физической его природе, что позво­ляет взглянуть научно на это явле­ние. Сегодня мы знаем, что свет, как поток фотонов, условно представляет собой спектр волн (свет одновремен­но имеет природу частицы и волны), которые, даже будучи выпущенными одним источником, не упорядочены (не когерентны). Но если способство­вать их когерентности сближением частот и фаз, то световой поток пре­вращается в поток во много раз уси­ленной мощности.

Условно, для большей зримости, можно предположить: что-то подобное происходит в Церкви, когда под води­тельством пастыря неупорядоченные волны людских душ постепенно ста­новятся когерентными и весь церков­ный Собор уподобляется мощнейшему источнику любви, духовного света, способного победить тьму. Для этого нужны особые духовные силы. Подоб­ные закономерности можно видеть и в водительстве писателя, особенно того, кому выпало жить и служить Богу и Отечеству в смутные времена, когда наступает зло, когда опять встаёт вопрос о самом существовании России как православной державы.

Неразрывная связь с историей

Сегодня Россия жива и сильна, после зимы богоборчества вновь расцветает в своей исконной православной кра­соте. Труд писателя Николая Коняе­ва, рассказывающего русским людям о духовных устремлениях их предков и современников, о жизненных подви­гах во имя веры, о том, что значит быть русским, о том, что русский народ – народ Божий и только тем силён и непо­бедим, – тоже способствует фокусиров­ке добрых сил и стремлений. Это тоже подвиг, тоже несение креста по дороге к горнему храму…

Николай Коняев – писатель истори­ческий, он создал уникальный россий­ский хронограф, много дополнил карти­ну церковной истории России, но также и сам – историческая личность.

Писатель осознавал эту свою нераз­рывную связь со всей человеческой историей, поэтому, наверное, незадол­го до смерти, почувствовав неодоли­мое желание поклониться мощам сво­его святого Николая Мирликийского, отправился в паломничество в Ита­лию, в Бари. Просил ли он у святите­ля укрепления своих физических сил, чувствуя их истощение, или, припадая к его мощам, вглядывался в прибли­жающуюся Вечность?

Нам знать не дано. Но мы должны знать, что, памятуя о жизни этого выдающегося человека, читая и пере­читывая его произведения, состав­ляющие, по примерным подсчётам, 30-томное собрание сочинений, мы сами укрепимся и в русскости, и в духовной реальности истории, и в стоянии за Россию. И последуем завету апостола Павла: «Ночь прошла, а день приблизился: итак отвергнем дела тьмы и облечемся в оружия све­та» (Рим. 13:12).

Валентина Ефимовская