Николай Сванидзе: «Куда мы бежим? За нами кто-то гонится?..»

Ключевыми темами российской общественной жизни наряду с фор­мированием нового правительства продолжают оставаться поправки в Конституцию, участие Владимира Путина в иерусалимском форуме по холокосту. Эти события и стали поводом для разговора с членом Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека Николаем Сва­нидзе.

– Изменения в Основном Зако­не, и в частности предложенный новый порядок выборов президен­та, могут сказаться после 2024 года, когда у Владимира Путина закон­чится нынешний срок?

– Это зависит от того, как будут тол­ковать изменения. Меня куда больше беспокоит, что внесённые Путиным в Госдуму предложения не вполне соответствуют тому, что прозвучало в Послании президента Федеральному собранию. Такое ощущение, что правку внесли «на ходу». Ведь суть изложенных в Послании предложений заключалась в сужении президентских полномочий и расширении полномочий парламен­та. Теперь же мы видим попытку расши­рения конституционных полномочий президента и сужение, например, кон­ституционных полномочий суда. Если эти поправки будут приняты и прези­дент сможет через контролируемый им Совет Федерации снимать судей и гла­ву Конституционного суда, этот суд будет просто выполнять волю прези­дента, истолковывая под его диктовку любое положение Конституции. А это уже удар по прописанному в Основном Законе принципу разделения властей. Конечно, Конституционный суд может истолковать поправки как «обнуление» прежних сроков президентства Пути­на, и ВВП сможет быть президентом ещё два срока, что сделает его пожиз­ненным главой государства. Захочет ли этого Путин – другой вопрос, но не должно быть так, чтобы страна зависела от желаний одного начальника. Зачем тогда вообще нужна Конституция?

– А что думаете о предложении сделать внутреннее право «прио­ритетнее» международного?

– Под флагом «обеспечения сувере­нитета» и «независимости от заграни­цы» мы получим усиление правовой изоляции страны, что обеспечит власти возможность произвольно поступать с обществом. Это удар по правам чело­века, ведь до сих пор – и это прописано в Конституции – каждый гражданин России мог обращаться в международ­ные инстанции и решения этих инстан­ций были обязательны к выполнению внутри страны. Если предложенные поправки примут, этого уже не будет – Конституционный суд скажет, что реше­ние, например, ЕСПЧ противоречит внутренним законам, а потому выпол­няться не будет. В результате человек останется беззащитным перед всесиль­ной, ничем не ограниченной и никак не контролируемой государственной машиной. Внесённые поправки, по моему мнению, имеют запретительно- ограничительный характер и меняют сам дух Конституции.

– Вас смущает скорость, с кото­рой обсуждаются поправки?

– Очень смущает. Спешка полезна при ловле блох, а тут ведь речь идёт об Основном Законе, о важнейших поло­жениях, которые будут определять жизнь страны многие десятилетия, если не столетия. А значит, новые поло­жения Конституции должны тщатель­но обсуждаться всем обществом, юри­стами, парламентом, пусть на это уйдёт несколько месяцев или даже несколько лет. В противном случае народ проголо­сует «вслепую». Так куда же мы бежим? За нами кто-то гонится?

Если к Конституции относиться как к бумажке, которую можно в любой момент переиначить, – для чего тогда она нужна? И ещё – никто не объяснил, в чём смысл принятия одним паке­том столь «разнокалиберных» попра­вок, как социальные льготы, Госсовет и Конституционный суд. Чтобы гаран­тированно «проскочило»?

– Вы предвидите негативные последствия такой своего рода «правовой самоизоляции»?

– Окукливание государства под знаменем обеспечения суверенитета всегда ведёт к произволу власти, кото­рая может действовать без оглядки на международное право. Конституция 1993 года признавала, что права челове­ка главнее прав государства и что мы – часть мира, живём по общим законам этого мира. Смысл же нынешних пред­ложений сводится к тому, что всё окру­жающее нас – враждебно.

– Ну, слава Богу, не всё. На про­шедшем в Иерусалиме форуме по холокосту президент России был в числе самых почётных гостей и уж точно «нерукопожатным» не выглядел. Там много говорилось о росте антисемитизма в мире. Это реальная проблема?

– Антисемитизм существует со вре­мён Рима и иудейских войн и особен­но растёт в кризисные периоды. Когда плохо – всегда ищут виноватых. Посмо­трите, как много проявлений антисе­митизма в Европе. Многие связывают это с притоком беженцев с Ближнего Востока. Но он существует и в среде европейских левых, и в среде либе­ральной интеллигенции. В последнем случае это, как правило, не этниче­ский, а антиизраильский антисеми­тизм. Маргинальной же публике эти тонкости ни к чему: она не любит евре­ев, потому что не любит Израиль, и не любит Израиль, потому что не любит евреев…

– По-вашему, в нашей стране сегодня есть антисемитизм?

– У нас он всегда зависел от госу­дарственной политики. Сильный антисемитизм был и в Российской империи, и в СССР начиная с три­дцатых годов вплоть до распада Сою­за. При Сталине он был жестоким и кровавым, потом стал чуть более вегетарианским, но никуда не дел­ся. В новой России государственного антисемитизма нет. Вспомним недав­нее выступление Путина на заседании коллегии Минобороны, когда пре­зидент, комментируя дневниковую запись польского посла в нацистской Германии Юзефа Липского, назвал последнего «сволочью» и «антисемит­ской свиньёй». В таком духе со вре­мён Ленина никто из лидеров стра­ны об антисемитизме не говорил, да и вообще о нём не говорили. Правда, точно так же можно было бы охарак­теризовать и советских политиков первого ряда – достаточно вспомнить массированную антисемитскую кам­панию в СССР, «дело врачей», убий­ство Михоэлса. Но, говоря о холокосте и справедливо обвиняя в антисеми­тизме ряд западных политиков того времени, Путин в то же время факти­чески выводит из-под исторического осуждения сталинское руководство, перед войной пытавшееся союзни­чать с Гитлером. Мы теперь что, дол­жны этим гордиться?

– На форуме в Иерусалиме была признана решающая роль СССР в победе над нацизмом, как и роль Красной армии в спасении мил­лионов евреев…

– Никто в здравом уме и не может отрицать решающий вклад Красной армии в победу над германским нациз­мом. Да, это общая победа всей анти­гитлеровской коалиции, но именно на наш народ легла основная тяжесть в этой войне, мы потеряли миллионы и миллионы человеческих жизней. В Израиле это хорошо помнят, как помнят и то, что узников Освенцима освободили советские солдаты. Так что совсем не случайно президента России принимали в Иерусалиме как особо почётного гостя.

– Возможно, сказалась и исто­рия с 26-летней израильтянкой Наамой Иссахар, задержанной в московском аэропорту с 9,6 грам­мами гашиша и осуждённой на 7,5 лет колонии. Сейчас в Израиле ждут, что Путин помилует её.

– Девушка попала в эту историю случайно, она была в Москве транзи­том, и я не исключаю, что те, кто её «взял», уже понесли наказание по слу­жебной линии. У нас хорошие отноше­ния с Израилем, и нельзя ссориться с этой страной из-за девицы, летев­шей в Тель-Авив из Дели через Москву. Путин уже встретился с её мамой, Наама написала прошение о помилова­нии, и, очевидно, скоро её освободят. Можно только уважать израильтян, делающих всё для спасения каждого соотечественника, будь то солдат или туристка…

– В иврите даже есть такое выра­жение – «шаву баним», «возврат сыновей»…

– Да, для Израиля один израиль­тянин стоит тысяч бандитов-террори­стов, и это правильно, в этом – ува­жение к своему государству и к своим гражданам…

Что касается визита Путина в Иеру­салим, он был полезным, и хоро­шие отношения с Израилем – огром­ное достижение новой России. Наша дипломатия далека от идеала, но то, что России удаётся одновременно поддер­живать хорошие отношения и с Израи­лем, и с Сирией, и с Ираном, – это несомненный успех нашей политики в Ближневосточном регионе.