Последняя книга Николая Гумилёва
Своё последнее в жизни путешествие Николай Гумилёв совершил 95 лет назад.
Целью его путешествия летом 1921 года стал Севастополь. Ехал на юг Николай Гумилёв в компании с В.А. Павловым, с которым познакомил его в конце мая Осип Мандельштам. Павлов являлся флаг-секретарём наркома морских сил, поэтому приятели ехали в Крым «в салон-вагоне наркома морских сил контр-адмирала А.В. Нимитца». В прославленном городе поэт познакомился с поклонником своего творчества Сергеем Колбасьевым, молодым офицером с опытом участия в боевых действиях Гражданской войны.
Во время пребывания в Севастополе в первом послевоенном году была издана книга известного поэта под названием «Шатёр». Известно, что в это время типография «Красный черноморец», имевшая собственную редакцию, получила право от нового крымского правительства на приём частных заказов. В ряду первых таких заказов севастопольской типографии стоит и сборник «Шатёр». Его содержание включает стихи африканского цикла поэта, написанные в 1918 году и посвящённые другу Николаю Сверчкову. Впоследствии исследователи творчества Гумилёва будут спорить на тему, кто оказал содействие поэту в издании последней прижизненной книги: Павлов или Колбасьев. Но этот факт по сравнению с появлением книги на свет уже не так важен.
«Типография располагалась напротив дома Станюковича, – пишет А. Васильев в исследовании «Крымский шатёр Николая Гумилёва», – и именно здесь в июне 1921 года ответственный секретарь редакции большевик Георгий Тарпан принял от Павлова заказ на издание сборника «Шатёр». Набирал текст опытный наборщик В.И. Бекерский, как специалист этого профиля он числился в штате флотской типографии в 1921 году единственным сотрудником. Но, несмотря на опытность наборщика, без ошибок не обошлось».
Н. Гумилёв. «Шатёр: Стихи 1918 г.». Севастополь: Цех поэтов, 1921 г.
Формат: 11,2 х 15,5 см.; 48 стр. – таковы выходные данные первого издания сборника «Шатёр». Теперь антиквары называют его «редким провинциальным изданием Николая Гумилёва с сохранением издательских печатных обложек», выполненных из синей обёрточной бумаги.
Через месяц после издания «Шатра», 3 августа 1921 года, Гумилёва арестуют по подозрению в причастности к заговору «Петроградской боевой организации В.Н. Таганцева». Точная дата и даже место расстрела поэта, а тем более захоронения не установлены. Николай Гумилёв прожил 35 лет.
Об этой «тоненькой книжечке» Николая Гумилёва Саша Чёрный уже в 1921 году писал : «Какой шатёр раскинул над головой томившийся среди красных дикарей поэт-заложник? О чём он мог писать в стране, где полный словесный паёк отпущен только привилегированным Демьянам, жирным шутам, увеселяющим досуги тиранов? О чём он мог писать там, где даже несоветское выражение глаз считается смертным грехом, где выстрел наёмного китайца в затылок сводит последние счёты с непродавшейся музой?
И всё же даже там у поэта нашлись свои, высокой красоты и силы, слова. Он писал не о «скифской» России, – в львином рву хищного зверя не дразнят, – тоскуя и томясь, вспоминал он о второй своей родине – Африке. И чёрных дикарей – полудетей, полузверей, наивных и простых предпочёл красным.
Вступление, посвящённое Африке, обрывается, увы, несбывшейся надеждой-мечтой:
Дай скончаться под той сикоморою,
Где с Христом отдыхала Мария…
О строгом и честном до конца поэте расскажут в своё время те, кто знал его лично, кто провёл вместе с ним последние каторжные годы «там». Нет даже слабой надежды, что не увидевшие света, написанные им страницы будут сохранены и дойдут до нас: те, кто застрелил поэта, хорошо знают свое ремесло и, перерыв оставшиеся после него бумаги, конечно, испепелят их до последнего клочка. У них ведь есть Демьяны, – зачем им такое наследство? Слова скорби бледнеют перед лавиной лжи и мрачного зверства».
Во время последнего пребывания в Крыму произошла последняя встреча Николая Степановича Гумилёва и Максимилиана Александровича Волошина, ссора которых по личным мотивам в 1909 году завершилась дуэлью. Они протянули друг другу руки. Встреча была случайной, но, как оказалось, очень кстати.
Татьяна Бузунова
Николай Гумилёв
Вступление
Оглушённая ревом и топотом,
Облечённая в пламя и дымы,
О тебе, моя Африка, шёпотом
В небесах говорят серафимы.
И твоё раскрывая Евангелье,
Повесть жизни ужасной и чудной,
О неопытном думают ангеле,
Что приставлен к тебе, безрассудной.
Про деянья свои и фантазии,
Про звериную душу послушай,
Ты, на дереве древнем Евразии
Исполинской висящая грушей.
Обречённый тебе, я поведаю
О вождях в леопардовых шкурах,
Что во мраке лесов за победою
Водят полчища воинов хмурых;
О деревнях с кумирами древними,
Что смеются улыбкой недоброй,
И о львах, что стоят над деревнями
И хвостом ударяют о рёбра.
Дай за это дорогу мне торную,
Там где нету пути человеку,
Дай назвать моим именем чёрную,
До сих пор неоткрытую реку.
И последняя милость, с которою
Отойду я в селенья святые,
Дай скончаться под той сикоморою,
Где с Христом отдыхала Мария.