Фёдор Шеремет
Если считать отличительным свойством британского кино неразделимое смешение самой тонкой стилизации с ярмарочным китчем, доходящим до уродства (тоже в своём роде стилизация), то Кена Рассела, без сомнения, можно считать одним из самых британских режиссёров.
Наибольшего успеха он добился в первый период своей долгой творческой карьеры, уже с середины 1980‑х его фильмы не пользовались таким вниманием и признанием, как более ранние работы. Самые поздние фильмы, намеренно снятые на, по сути, бытовые бюджеты, сместили баланс режиссёрского стиля в сторону откровенной буффонады. Вершиной его творчества остаются «Дьяволы», фильм 1971 года, снятый зрелым режиссёром вместе с очень сильной творческой командой.
История лудёнских бесов широко известна, о ней написана знаменитая книга Олдоса Хаксли, а по ней, в свою очередь, пьеса, которую адаптировал для экрана Рассел. К слову, из того же источника происходит и блестящая опера Кшиштофа Пендерецкого, законченная за несколько лет до выхода фильма.
В фильме Рассела также есть что-то от оперного искусства – великолепные бутафорские городские стены, башня Грандье, уставленная репликами античных статуй, отдают модернистской вампукой. Однако великий актёр Оливер Рид, исполнивший роль Грандье, – артист не оперный, вся его сущность соответствует избранной роли. Священник Урбен Грандье – скорее революционер и политический лидер, чем смиренный клирик; власть церковную он преобразовывает во власть светскую. Он любит женщин и пользуется возможностями эту любовь доказать. Все эти его «грехи» жестоко отзовутся в ближайшем будущем: горбатая настоятельница урсулинок сестра Жанна, заочно, но истерически влюблённая в Грандье, обвиняет его в том, что он дьявольскими силами приворожил её во сне. Этим обстоятельством пользуются враги независимой политики Грандье, символом которой являются крепкие стены Лудёна. Кардинал Ришелье мечтает консолидировать политическую власть в столице, лишив автономии региональные центры. Наделённый особыми правами Лудён – последнее препятствие перед кардиналом. Рассел, очевидно, трактует эту историю злободневно и политически: сексуальная неудовлетворённость полубезумной монахини (к тому же оскорблённой в своих тайных чувствах – Грандье заключает тайный брак с другой женщиной) становится основой коварного политического процесса. В город прибывает инквизитор отец Барре, молодой человек с внешностью и повадками рок-звезды. Он доводит монахинь до исступления, обещая прощение самых тяжких грехов богохульства в обмен на признание, что к таковым грехам их принудил Грандье.
Фильм ценен, конечно, не довольно банальным историческим сюжетом, тем более трактуемым откровенно плоско (как говорили в своё время, «политически заострённо»). Своим издевательски-стилизаторским подходом к истории Рассел дал мощный импульс обновления британскому кино (что особенно забавно, учитывая, что место действия «Дьяволов» – нелюбимая англичанами Франция), которое никак не могло освободиться от «драматургии кухонной мойки» (kitchen sink realism), затопившей британские сцену и экран в 1950–1960‑х. Вместе с Линдсеем Андерсоном периода трилогии о Мике Трэвисе Рассел вернул английское кино к линии «Лучников» Пауэлла и Прессбургера, которые столь удачно сочетали сказку, политическую сатиру и визуальную поэзию. И хотя вскоре Рассел потерял (или, зная его, бросил) найденную им в «Дьяволах» интонацию, у него уже нашёлся преемник – работавший на производстве фильма художником-декоратором (ответственный и за лудёнские стены, и за мрачные пейзажи с гигантскими цветами колесованных тел) Дерек Джармен, самый значительный британский режиссёр своего времени. Уже его дебютный «Себастьян» своим «дворцовым» вступлением напрямую отсылает к «Дьяволам», а пафос дальнейших фильмов уверенно продолжает «мистическую» критику Рассела: будто древние боги вернулись к жизни, чтобы судить двухпалатную парламентскую систему.
Шеремет Фёдор
