Любовь Турбина. Петровский парк: Стихи. – М.: Восточный Экспресс, 2020. – 168 с. – (Книга издана при финансовой поддержке Министерства культуры РФ и СРП).
Любовь Турбина в своём поэтическом творчестве, несомненно, принадлежит к петербургской школе. Хотя родилась в Ашхабаде, в эвакуации, но детство пришлось на послеблокадный Ленинград, а затем был Минск, где она выросла, получила высшее образование, кандидатом наук окончила Литературный институт в Москве, стала москвичкой. Но именно от Ленинграда – Санкт-Петербурга – архитектоника стихов Любови Турбиной, приверженность к классическим пропорциям, к взвешенности чувств и мыслей, к строгой отточенности формы. В отношениях с окружающим её пространством – и дань традиции, и своя особая интонация, выстраданная опытом жизни. Сборник «Петровский парк» сам автор считает итоговым.
Перед нами лирическая поэзия: в ней присутствует автобиографический двойник, готовый к исповеди. Но это требует от поэта немалого мужества: «Перо нам – от птицы, / из древа – бумага, / Из тайного страха куётся отвага». Шаг сделан, и возникает тема пути, метафора странствия, не только сквозь пространство, но и сквозь время, и проступает образ огромной страны, пережившей войну, но не обретшей духовного мира: «Не согреет душу плат лоскутный / неделимой некогда страны».
Послевоенные годы в Ленинграде освещены собственной памятью поэта, каждая деталь в стихах – свидетельство времени:
Дворы-мешки. Дворы-колодцы.
Что там, за каменной стеной?
Ни шагу. Чтоб не напороться
На след, оставленный войной.
Печали детства так мгновенны,
И было нечего копить,
Хоть предлагал нам немец пленный
За хлеб копилку смастерить.
Есть в «Петровском парке» строки о хранителях кода русской культуры, упокоившихся на кладбище Сен-Женевьев-де-Буа:
И бунинское «Лёгкое дыханье»,
И тихий шёпот: «Вечером у Клер?» –
А Сталкер лёг в магическом молчании
И образы следил из дальних сфер.
Казалось, так легко поддаться нежной силе,
которая остаться тут влекла,
Что я очки забыла на могиле,
Но всё-таки вернулась и нашла.
Нежная сила – вот слова, которые характеризуют не только пласт русской культуры, оказавшийся на чужой стороне, но и особенность и притягательность стихов Турбиной. В сборнике есть и прекрасные строки о любви: «И вдруг поверить до конца / Посмела истово, рисково – / Не в обещание, не в слово, / А в выражение лица». Есть и тема лишнего человека, воспринятая от классиков нашей литературы: «В той мировой круговерти / Спутались судьбы идей… / Рудин – три шага до смерти / Множества лишних людей».
Действительность сурова, реальность даёт мало поводов для иллюзий. Но искусство и рождается из сопротивления энтропии. Главная особенность переводов с белорусского, щедро представленных в сборнике, – они непохожи на переводы. Это стихи, написанные крепко, рукой мастера, по-русски. И что удивительно, каждый раз это как бы другая рука – интонации Рыгора Бородулина не спутаешь с ритмами Владимира Некляева или Анатоля Сыса: «О, как складно и вечно ведут караван журавли. / Их языческий клёкот слагается в песни астральные. / А на том берегу вдруг проснулись в созвездии львы – / это ты, моя любая, песни запела купальные». Перед нами прекрасная книга, сверкающая отточенностью стиля и мысли, полная искренности и глубины, а также исповедальной тяги к истине, – это помогает жить и не только смириться с неизбежным, но и любить всё, что вокруг. Пусть строго, даже суровой любовью.
