Фёдор Шеремет
Даже на небосводе французского послевоенного (трактуя «послевоенное» максимально широко, вплоть до конца 1970‑х) кино звезда Жана-Пьера Мельвиля горит необычайно ярко. Это был очень странный режиссёр. Начал он сразу после войны, сняв документальный фильм «Двадцать четыре часа из жизни клоуна», а затем «Молчание моря» – работу, с одной стороны, типичную для французов в смысле своего гражданского пафоса, а с другой – весьма новаторскую, если говорить о задействованных выразительных средствах. Потом следуют «Ужасные дети» по Жану Кокто – привычная траектория режиссёра-модерниста, тонкого стилизатора.
Но вскоре после этого карьера Мельвиля вдруг даёт странный крен. За свою жизнь он снимет не так много картин, и доминирующим жанром среди них будет то, что скромно называется «криминальной драмой» (хотя были у него и фильмы других жанров, например, о французском Сопротивлении, в котором состоял сам будущий режиссёр). Экран Мельвиля заполоняют суровые мужчины в суровых тренчах и шляпах, стреляющие пулями в других мужчин и взглядами – в женщин, которые во многих фильмах режиссёра представляются холодными прекрасными призраками, отчуждёнными наблюдателями мужских разборок. Собственно, только «Мужские разборки» Жюля Дассена могут поспорить с мельвилевскими шедеврами за звание лучшего представителя криминального французского фильма. Мельвилю принадлежат две работы, в своём совершенстве выходящие далеко за пределы скромного обаяния жанра, – «Самурай» 1967‑го и «Красный круг» 1970‑го. В обоих случаях главные роли исполняет фирменно молчаливый Ален Делон. О них многое написано и сказано в отличие от последнего фильма Мельвиля, законченного через два года после «Красного круга», – «Полицейского» (Un Flic, что можно перевести как «Шпик»).
В целом это довольно типичный для зрелого Мельвиля криминальный фильм. Начинается, как и остальные, с многозначительного текстового эпиграфа. В главной роли опять Делон, чуть мягче и разговорчивее своих предыдущих героев. Он – комиссар полиции, чья работа (разъезжать на машине с помощником, прислушиваясь к встроенному в машине телефону) мало отличается от досуга (сидеть в заведении своего друга, с девушкой которого у комиссара страстный и долгий роман). Одновременно развивается сюжет по ту сторону закона – банда грабителей совершает налёт на банк; деньги нужны, чтобы сорвать куш покрупнее: украсть партию наркотиков с несущегося поезда. Возглавляет банду друг комиссара. Отношения закона и беззакония – любимая тема Мельвиля. Он сам признавался в интервью: «Несколько лет назад я пытался составить список всех возможных вариантов взаимоотношений между «полицейскими и ворами» и насчитал 19». Все его криминальные фильмы в той или иной степени посвящены таким связям. Тоньше всего он сработал, пожалуй, в печальном даже для него «Стукаче», в «Полицейском» эта тема дана излишне прямо. И весь этот фильм, несмотря на сугубо серьёзную интонацию, а может быть, и благодаря ей, иногда смотрится как комедия. Сверхстилизованные кадры, каменные лица актёров и поджатые губы Делона. Часто у Мельвиля можно найти особый эпизод-ключ, который открывает в фильме, в остальном скорее трагичном, комическое измерение. В «Самурае» это знаменитая сцена, когда в комнату главного героя вламывается наёмник и наставляет на героя пистолет, разбив рукой стеклянную перегородку. В «Полицейском» это часть хитроумного ограбления поезда (хотя ограбление – драгоценность любого криминального фильма): главарь банды, вскрывая дверь в купе курьера, вдруг достаёт нелепо огромный магнит прямиком из «Луни Тюнз».
Мельвиль вообще любил американское кино и прекрасно в нём разбирался, но режиссёром оставался сугубо французским, за что его любили и простые зрители, и эстеты «новой волны». Маскируясь жанром, он мастерски избегал и трагических котурнов, и банановой кожуры. Суровый герой его фильмов – идеальная маска трагифарса; так Мельвиль, наверное, и видел жизнь.