Беседу вела Валерия Богданова
Недавно у писателя Вадима Вершинина вышла новая книга – роман «Мусорный архипелаг» в двух частях. Беседуем с ним об этом и других произведениях, а также о взгляде на творчество в целом.
– Вы называете себя «пишущим отголоском» своего времени, детально помнящим советскую эпоху, перестройку и «дикий капитализм». Как вам кажется: что самое важное о тех временах вы, как свидетель, должны донести до современных читателей, которые знают о них лишь из ставших популярными фильмов?
– Нельзя стричь всех под одну гребёнку. У всех разный уровень развития и мышления. Кто-то помещается в прокрустово ложе уравниловки, а кто-то – нет. То хорошее, что я вынес из времён социализма, постепенно потускнело и предстало в ином свете. Гражданская война на долгие годы поделила нас на красных и белых. Эта пропасть и стала одним из могильщиков Советского Союза. Но главный из них – утопизм идеи равенства и братства. Разум толкает к состязанию, к соперничеству, к личному первенству – коллективное его не устраивает.
– Работа над романом «Циклон как состояние души» заставила вас с карандашом в руках проштудировать Библию, а для эпопеи (из 12 частей), которую называете проектом всей жизни, – все труды Достоевского. Можно ли сказать, что каждый ваш крупный проект – это повод для глубокого интеллектуального и духовного саморазвития?
– Работа над каждым романом отнимает много душевных и физических сил. Герои становятся родными людьми. Сопереживание и делает написанное книгой, произведением. Радуясь и расстраиваясь, пишешь живым языком, понятным любому современнику. Погружаясь с головой в работу, проживаешь параллельную жизнь среди придуманных тобой персонажей. Если не вложить в свой труд частичку себя, вряд ли он затронет сердца и умы читателей. Это как работа над диссертацией: приходится искать путеводные нити, заглядывая во множество дверей и перелопачивая справочную литературу. Сюжет придумывается головой, а смысл диктуется жизненным опытом и мировоззрением. Каждое произведение – переход на новый этап развития: интеллектуального и духовного.
– Кого из современных российских авторов вы читаете? Чувствуете ли духовную или эстетическую близость с кем-то из них?
– В последние годы в нашем обществе принято выбирать «правильных» авторов. Такое уже было в нашей истории – в советское время. Правда рождается на пересечении мнений. Ни одна дорога не может быть истинно верной, пока на неё не укажет Бог. А Он не торопится, наблюдая за нашими метаниями из стороны в сторону. Сегодня мы носим кого-то на руках, а через какое-то время предадим анафеме. Я читаю русскую и мировую классику, но верю, что придут времена, когда наша страна обретёт прозаиков и поэтов, творящих без оглядки на грозящий палец: они приходят и уходят, а истинные книги остаются в наших умах и сердцах.
– О главном герое нового романа «Мусорный архипелаг» вы говорите так: «Образ собирательный, но многое в нём – от меня самого». Какие именно ваши убеждения, сомнения или внутренние конфликты легли в основу этого образа? Что из своего жизненного опыта вы в него вложили?
– Понимание того, что идеальных людей не было, нет и не будет. Добро и зло – братья-близнецы, неотъемлемые равнозначные части нашего сознания. Как плюс и минус, составляющие энергетическое поле бытия. Не станет одного, не будет и другого. Бесполезно идти наперекор человеческому естеству: оно вывернется изо всяких тисков, порвёт любые кандалы и смирительные рубашки. Без него не будет жизни – выбора. Его дал нам разум. Каждый из нас добавляет свой камень в кладку строящейся башни истории. И каким будет этот камень, прочным или хрупким, зависит от того, как мы проживём отпущенный нам срок.
– В вашей биографии был эпизод, когда вы чуть не погибли во время извержения вулкана Шивелуч. Именно тогда вы пообещали Богу, что издадите роман, и чудесным образом смогли спастись. Не кажется ли вам, что это опаснейшее восхождение на действующий вулкан могло быть подсознательным вызовом самому себе, неким ритуалом перехода, который и должен был дать окончательный толчок для публикации главного труда жизни? Иными словами, искали ли вы этот «последний аргумент» для сомневающейся части своей души?
– Безусловно, мне хотелось найти поддержку в созданной Богом природе. Думающему человеку свойственно сомневаться и задаваться вопросами. Ко времени ли этот труд? Не станет ли Голгофой? Не лучше ли убрать его подальше в стол?..
