Дочь серебряной горы

Тувинка я

Тувинка я. Народ мой гордый.

Я дочь серебряной горы.

Дитя тувинского народа,

И я – наследница Тувы.

Я ветер, что колышет травы,

Степной цветок, лазурь озёр.

Под стать реке с упрямым нравом,

Стремительно бегущей с гор.

Я – боль, я – слава и свобода,

Могущество богатырей…

Храню в себе я память рода,

Наследие страны своей.

Тувинка я. Народ мой гордый.

Я – дочь серебряной горы!

Моя Тува

В Саянах небо всех синей,

Там воды ширит Енисей.

Отчизна-мать – Тува моя,

Центр Азии – моя земля.

Загадочен мой древний род,

Тувинский здесь живёт народ.

Овец в чайлагах он пасёт,

Душою он сыгыт* поёт.

Качают колыбель ногой

Тувинки в косах с чавагой**,

И напевая дембилдей***,

Работают ещё быстрей.

Чудесная моя страна,

На белом свете лишь одна.

^{*Сыгыт – стиль горлового пения}

^{**Чавага – украшение для косы}

^{***Дембилдей – народная песня}

Мой Чаа-Холь

Всех удивляли красотой своей

Долины, реки Чаа-Холя

С просторными степями Каравей…

Но где же всё?.. Мне жаль до боли.

Куда отару приведёт чабан, –

Ведь нет чайлагов, нету пастбищ.

А где божественный Хая-Бурган?

Посёлков нет и нету кладбищ.

Советские «цари» виновны в том…

В веках земля моя родная

В Саянском море обрела свой дом…

Осиротел народ, страдая.

А Новый Чаа-Холь – моя земля,

Хоть нарекли «болото-море».

Здесь родина моя, моя семья,

С народом – в радости и в горе.

Пусть море потеснит своей водой…

А Чаа-Холь опять прекрасен.

В душе моей, в стихах всегда со мной,

И труд народа не напрасен.

Ледниковая роза

Ведёт к вершине крутизна.

Держась за камни, лезу ввысь.

В расщелине цветок завис, –

Я замерла, удивлена.

Средь голых скал, среди камней,

Мороз и зной перетерпев,

Дожди, ветра преодолев,

Он выжил здесь и стал сильней.

Извечно жизнь борьбой полна –

Пробила роза толщу льда.

«Не падай духом никогда!» –

Как будто говорит она.

Без тебя

Без тебя в ясном небе и звёзды

Мою душу не тронут, блистая.

Без тебя на душе только слёзы,

Опечалена песня, страдая.

Как звезда из выси небесной

Ты исчезнешь безмолвно, бесследно.

Где покой для души и для сердца?

Нет тебя… И искать бесполезно.

Даже слов не найти в моей песне.

Где же ты?.. Вновь душа не на месте.

Мамина любовь

Во мне родник бурлящей крови.

И сердце мамы молодой.

И сердце звуки новой новью

Передаются детям мной.

Мне руки мамы дарят нежность,

Искусные везде, во всём.

А голос мамы – утра свежесть,

Как луч зари, ласкает дом.

И нет родней и нет дороже

Мне глаз её лучистый свет.

В любых невзгодах он поможет

И мудрый даст на всё ответ.

И то, что стало в жизни ценным,

Всё мне дала родная кровь.

Ведь лучшее во всей Вселенной

Творит лишь мамина любовь.

Учителю

Поэту Валентину Сорокину

Обсужденье стихов так смутило:

Я согласна, уместно вполне…

Только мысли о камни разбились –

Не собрать, я хожу как во сне.

Но от слов Валентина Сорокина

На душе потеплело моей,

Стали звонкими вялые строки,

И стихи мои стали смелей.

Как бодрят его взгляд весёлый,

Его мудрая речь и слова!

Наш наставник, учитель и школа,

Семинар наш – священный оваа*.

Как ручей, насыщаюсь я силой,

И стихи мои стали резвей.

Я – на белом коне, конь ретивый

Мчит меня по просторам степей!

^{*Оваа – священное место на перевале в горах.}

Перевод Лилии Агадулиной

Горные гуси

У Монгольской черты, на земле Чеди-Тей

Полон гомона воздух у седых тополей,

На Монгун-Тайге непокорные

Гнёзда с песней вьют гуси горные.

Посмотри, пролетают над долом,

В книге Красной их счёт не велик.

Мы ходили сюда с Кара-оолом,

Слыша радостью длящийся клик.

Над вершиной горы ледяною,

Облака изменяясь резки,

И поют гуси вместе со мною,

Песнь печали, душевной тоски.

Друга жизнь так внезапно потухла,

Одинокой пихтой в снегу.

Я хранима лишь силою духа,

Значит, к жизни вернуться смогу.

И весною в звучащей надежде

Из-под снега взойдёт первоцвет,

Гуси горные мне, как и прежде,

В песнях радости выплеснут свет.

Слово – звезда

Светила-светила, да с неба упала.

Звезда, ну чего же тебе не хватало?

Нет, ты не погасла. Живёшь где-то, светишь…

Чтоб мне стало ясно, быть может, ответишь?

– Послушай, мой друг, я уже не Светило,

Лишь свет сквозь столетья к тебе я пустила.

Вот также Поэт, нет его вместе с нами –

Но слово его в сердце светит стихами.

Перевод Галины Дубининой

Дикий лук

У подножья гор больших

Без полива и ухода

Вырос крепок и красив

Дикий лук как дар от Бога.

Холод, стужа не страшны –

Не в тайге, на одеялах

Мха и мягких трав лесных –

Он растёт на диких скалах!

Летом взглянешь на него –

Лук цветёт благоуханьем!

Ну а осенью его

Как картошку мы копаем.

Очень я его люблю:

Он полезен, хоть и горький,

В холодильнике храню

Дикий лук морозостойкий.

Высоко, в Монгун-Тайге,

Он растёт и радость дарит,

И как приправа к еде

Удовольствие доставит.

Юноше-чабану

Пускай и мне с Барлыка дышат

В лицо холодные ветра –

Я всё равно хочу услышать

Сарлыковода каргыраа*.

Пусть Тоолайлыг живописный,

Как я, любуется тобой.

О солнце, о любви, о жизни

Мечты рождает голос твой.

^{*Каргыраа – горловое пение}

Неугасимая лампада

Любви неясное волненье

Горячей юности моей

В душе рождалось сквозь сомненье

И, как костёр, искрилось в ней.

В глаза твои смотреть боялась…

Засну – приснишься мне во сне.

И сладкой силою, казалось,

Ты сердце наполняешь мне.

Сначала я не понимала

Что так мою волнует кровь.

Но через годы я узнала:

Ты – настоящая Любовь!

Твои всегда я помню ласки,

Твою улыбку, тёплый взгляд.

Живу тобою, словно в сказке,

Где жизнь моя – цветущий сад.

Любовь, как ценную награду,

Не потеряю никогда!

Неугасимая лампада

В моей душе горит всегда!

Монгун-Тайга, посёлок Мугур-Аксы

Остаюсь человеком!

Закон мне известен давний –

Всякое в жизни бывает!

То на сердце – горе камнем,

То радость меня окрыляет.

От доброго слова – таю,

И радуюсь чьим-то успехам,

Если бранят – страдаю,

Но – остаюсь Человеком!

Пускай меня бури терзают

Все дни – до скончания века,

Я падаю, но поднимаюсь

Несломленным Человеком!

Мы вечны

Алтай, тыва, хакас, киргиз, казах –

Родные дети Азии Великой –

Живут всю жизнь в заснеженных степях

В гармонии со всей природой дикой.

Мы все – черноволосы и смуглы,

В глазах раскосых – ум и благородство,

Из корня одного произросли:

Из тюрок мы – в этом наше сходство.

Хакасия, Алтай, Монголия, Тува –

Наскальные рисунки и курганы,

Осколки древности Великой, и слова,

И каменные бабы, и каганы…

Пускай останутся потомкам на века

Обычаи, язык и наша слава,

Как небо вечное, как горы, облака

Похожи мы – и так же величавы.

Июль, 19–23 сентября 2001 г.

Четвёртая Саяно-Алтайская экспедиция.

Монгун-Тайга – Моген-Бурен – Кош-Агачы – Алтай – Хакасия

Перевод Марии Галацевич

Хакасия–Тыва

Мелодии чатхана* и игила**,

Тувинский и хакасский языки,

Где породнились вы неповторимо

И стали сердцу милы и близки?

Мы вспоены могучим Енисеем,

Саян-Алтая – родиной зовём,

Наш быт и нрав – тень юрты круглолицей,

От древних тюрков род мы свой ведём.

У Юрия Забелина*** в отряде мы

Сблизились, потомки древних орд,

Саян-Алтай, как вечность величавы

Вершин снега – свет енисейских вод.

^{*Чатхан – хакасский музыкальный инструмент}

^{**Игил – тувинский музыкальный инструмент}

^{***Юрий Забелин – руководитель Саяно-Алтайских экспедиций}

Мой народ

Жизнь меня бьёт, проверяя на прочность,

Но соки жизни во мне не иссякнут,

Будто увядший цветок оживаю

В преодоленье незримых препятствий.

Лес – мой народ – под единым покровом,

Страна – моя гордость и сердцу отрада,

Москва – широка, звёзды башен высоки,

Но снится Каргы мне в тувинском наряде.

Жив мой народ под небесным покровом,

Печалюсь в разлуке с ним ласковым словом.

Монгун-тайга бушует…

Ненастье – ветры с градами, дожди,

Монгун-Тайга бушует, а природа,

Как девушка, обиженная плачет,

Но жизнь короткая унылой непогоды.

Пройдёт пора дождей и круговерти,

Ненастье кончится и небо прояснится.

Сойдёт, как грязь с полей, людская зависть,

И радость хлынет на людские лица.

Перевод Николая Зайцева