Эффективный менеджер Гавриил Державин

Мы почти не знаем Державина-управ­ленца. А публицистическое наследие классика русской литературы не переиздавалось уже два века. Получается парадокс: великий писатель, которого изучают в школе, а мы его по-настоящему ещё не открыли, не познали…

Очередной, 8-й том собрания сочинений Гавриила Романовича Державина открывает нам политика и публициста, экономиста и хозяйственника. Великий поэт стоял у государственного штурвала, управлял губерниями и министерствами, боролся с коррупцией и выполнял самые деликатные и ответственные поручения монархов, которым, между прочим, не боялся иной раз брякнуть нелицеприятную правду. Почти все эти статьи и трактаты никогда не публиковались в новой орфографии и прочитать их можно было только в редких изданиях позапрошлого века с ятями…

И неудивительно, что много лет нашумевшая державинская «Записка о евреях» оставалась легендой, которую трактовали с искажениями… А дело было так. Император Павел I, получив жалобу от белорусских евреев, повелел разобраться в бесчинствах, которые позволял себе землевладелец Зорич – отставной генерал, бывший фаворит Екатерины. Державин объехал белорусские местечки, побывал у Зорича. В польские времена евреи считались крепостными. Потом этот край вошёл в состав Российской империи. Положение евреев стало двусмысленным. Вроде бы они не принадлежали Зоричу, подчинялись исключительно государственным органам, но помещик обходился с ними, как с крепостными. Зорич тоже жаловался: евреи неуправляемы, они обещают, а потом не исполняют обязанностей… Но этот рейд Державина по белорусским местечкам оказался не последним. Не прошло и года, как император снова послал его в те края. Державин получил царский рескрипт: «Господин тайный советник Державин! По дошедшему до нас сведению, что в Белорусской губернии недостаток в хлебе и некоторые помещики из безмерного корыстолюбия оставляют крестьян своих без помощи к прокормлению». Державин увидел, как во многих деревнях вместо хлеба едят лебеду и коренья. Увидел истощённых, больных крестьян. Тем временем повозки с хлебом шли в Витебск, откуда рекой их должны были направить в Минск и Ригу и далее за границу, на экспорт. Державин тут же остановил это безобразие, приказал пустить хлеб в голодающие районы, причём продавать по минимальной цене. Спиртным торговали бесконтрольно, и наш классик первым обратил внимание на социальные последствия этих вольностей. В Витебске Державин набросал капитальный труд – аналитическую записку «Мнение об отвращении в Белоруссии недостатка хлебного обузданием корыстных промыслов евреев, об их преобразовании и прочем». Записку эту чаще называют «Мнением о евреях».

Между прочим, Державин всерьёз задумался о психологии еврейского народа, в котором осознание собственной избранности переплелось с комплексами вечно гонимых изгоев. Эту прозорливость Державина, а также его идеи по уравнению еврейского народа с остальными народами империи высоко оценил историк литературы Ефим Эткинд, назвавший одну из своих статей весьма хлёстко – «Державин не был антисемитом». Гаврила Романович намеревался уничтожить диаспорные организации – кагалы, но не забывал и о просвещении евреев. При следующем императоре споры о статусе поляков и евреев продолжились, в том числе и в Сенате. Противоречия, связанные с этой острой темой, стали одним из поводов для окончательной отставки Державина. «Записка» Державина – не канон и не догма. Там немало заблуждений и анахронизмов, но поучительного и живого – ещё больше.

Но не только на белорусско-еврейском направлении сражался за правду сенатор Державин. Во время Пугачёвского восстания Державин, будучи ещё подпоручиком гвардии, не только охотился за Пугачёвым и усмирял бунтовщиков, но и энергично занимался контрпропагандой. В этом томе опубликовано умело составленное агитационное письмо, которое распространяли в крестьянской среде, в том числе среди калмыков.

Державин был уверен, что дворянство обязано служить. Иначе его привилегии теряют смысл и ломается система, созданная Петром Великим. Развивая положения Манифеста о вольности дворянства, влиятельные политики «дней Александровых прекрасного начала» стремились ещё радикальнее освободить дворян от служебных обязанностей. Главным оппонентом Державина стал сенатор Северин Потоцкий, сторонник свобод аристократии, видный меценат. В этом томе мы можем познакомиться с деталями этого спора из первых уст. Вчитываясь в аргументы Потоцкого, трудно не провести аналогию с современной изнеженной интеллигенцией, которая упивается своей «правильной генеалогией» и ждёт от общества грантов и наград… Державинское «Мнение о правах, преимуществах и существенной должности Сената» иногда называют «Конституцией Державина». Наконец-то её можно прочитать! К сожалению, лишь немногие предложения Державина об устройстве представительной власти были реализованы. В других статьях отразились хозяйственные, правоведческие, идеологические заботы Державина – поэта и управленца, который служил России честно и энергично.

Мы только начинаем открывать Державина-политика, Державина-советника и советчика. Думаю, эту книгу полезно будет полистать каждому современному министру, губернатору, депутату. И конечно, тем, кто этих депутатов избирает.