Наталья Уварова
29 ноября в Московском театре «Эрмитаж» состоится премьера спектакля «Я не Левитин!» — авторская вариация Михаила Левитина на темы произведений Макса Фриша, собственной прозы и стихов Юлия Кима. Вдохновленный образом героя радиопьесы Фриша «Рип ван Винкль», отказавшегося от своего прошлого, имени, жены, профессии, режиссер сочиняет собственную версию этой истории. Человек, проспавший много лет, возвращается в мир и пытается понять его и себя в нем. Рип ван Винкль давно стал «блуждающим» персонажем, знаковой фигурой мировой культуры, к образу которого обращались и продолжают обращаться писатели, режиссеры и композиторы разных времен и стран.Михаил Левитин создал в спектакле историю о личностной свободе. Опираясь на свой творческий и жизненный опыт, он вместе с героем пытается разобраться и в самом себе.
– Михаил Захарович, как возникла идея такой сложной философской постановки?
– Этот герой меня волнует давно. В 30-летнем возрасте я прочитал пьесу Макса Фриша «Рип ван Винкль» и меня поразил герой – он был непонятен, загадочен и неотразим. Я был очарован его тайной, его необычным характером, часто возвращался к нему. Шли десятилетия – и он меня не покидал. Я влюбился в этот текст. И перешагнув восьмой десяток понял – или я осуществлю свою пятидесятилетнюю мечту, или она останется в запасниках. Подумал – дай-ка вернусь в свою молодость – и решил ставить. Но что это должно быть по жанру? Фарс? Психологическая драма? Комедия? Клоунада? Выдумка? Ничего не было понятно с этим странным героем. И чем более он был непонятен, тем интереснее было распутывать эту историю.
– И решили героя играть сами…
– Да, подумал – дай-ка я рискну покрутиться с этим странным типом, который несколько веков остается загадкой. Человеком, имя которого стало нарицательным, потерявшим все, но продолжающим жить. Мне показалось, что это важно и для нашего времени тоже. Подумал – дай-ка я поиграю с ним. Рип ван Винкль – загадка, он может быть веселым, грустным, трагичным, потерянным, задумчивым. Как вписаться в мир, который непонятен тебе? Я часто выхожу на сцену в своих спектаклях, но скорее, по мелочам, а крупно только один раз – в спектакле «Псих и мелочевка».
– Не страшно, все-таки роль, которая держит весь спектакль?
– Мне никогда не страшно. Хотя такая большая роль у меня впервые. Просто желание оказалось сильнее страха. Но это моя личная затея. Я не претендую на актерские лавры, на успех у зрительного зала. Я хочу признаться в своей любви к персонажу и разобраться в нем, как если мы возвращаемся к какой-то книге, которая нас увлекла, но мы ее не до конца поняли. И мы возвращаемся к ней, чтобы увлечься ею снова, наполнить жизнь, не говоря уже о том, чтобы понять. И вот еще чем меня привлекает этот персонаж, чем он мне близок. Я всегда мечтал, но не успел стать клоуном. И мне кажется, в этом спектакле я могу им стать. Меня тянет к этим странным, ни на кого непохожим людям. Недаром у нас в театре идет спектакль «Енгибаров». И мне кажется Рип ван Винкль тоже мечтал стать клоуном. Это нас очень роднит.
– Спектакль ставит ваша ученица Ирина Богданова…
– Да, она замечательная актриса, интересный режиссер, уже выпустивашая в нашем театре несколько спектаклей — «Поклонницы», «Мой дядя самых честных правил». Ира организует прежде всего меня, она приводит меня в порядок в соответствии с моим замыслом. Это очень большая работа. Она – мой режиссер.
– Вам комфортно работать с Вашими артистами на одной сцене?
– Да, конечно. В спектакле заняты замечательные артисты нашего театра – Павел Мамонов, Станислав Сухарев, Владимир Дмитриев, Мария Глянц, Сергей Бесхлебнов и другие, а также студенты моей мастерской в ГИТИСе.
– Это будет новый опыт для зрителей, которые любят и давно знают Ваш театр?
– Думаю, что мировоззрение этого спектакля во многом будет новым для зала – и театральное, и философское. Мне, как человеку играющему в спектакле, важно понять – про что я играю, и ответ на это должен дать зал.
– Каким образом?
– Выразить свое отношение — реакцией. Загадочность персонажа очень велика. Я не знаю – кто это. Человек, который отказался от себя. Потерял все – и остался жить. Может быть, люди, отказывающиеся от себя, приобрели больше, чем потеряли. Кто мы и откуда – это вопрос. Я не даю ответа, мне важно узнать – как зритель это понимает.
