Беседу вёл Владимир Желтов
Книга «Огненные рубежи Ленинграда. 1941» – о первых месяцах войны вокруг города на Неве, созданная петербургским писателем Сергеем Рацем в жанре художественно-документального романа, вызвала заметный отклик в среде поклонников военно-исторической литературы. Читатели отмечали, что произведение о боях с участием 1‑й, 20‑й и 21‑й дивизий НКВД осенью 1941 года и героизме солдат этих подразделений, написанное на основе недавно рассекреченных документов, потребовало от автора не только внимательности к архивным материалам, но и мужества сказать правду. Ведь на страницах книги всплыла масса малоизвестных фактов, о которых долгие годы старались умалчивать…
Кстати, сам Сергей Рац – из военной семьи. Его отец, лётчик-истребитель, был командиром особого полка в городе Фрунзе, где готовили пилотов-иностранцев. Ветераны Великой Отечественной окружали его с детства, не раз он становился свидетелем их встреч, где разговор заходил о войне. Поэтому многое в книге имеет и глубокий личный отпечаток.
– Мне было лет сорок, когда я вдруг понял, что прославленный лётчик Герой Советского Союза генерал-полковник авиации Василий Николаевич Кубарев – дядя Вася из моего детства, папин большой друг – они с отцом из одной эскадрильи, – вдруг произнёс Сергей Рац. – Оба мои дяди по линии матери воевали на Ленинградском фронте. Дядя Игорь Вакутин, морской пехотинец, защищал Невский пятачок…
С этого начался наш разговор об «Огненных рубежах Ленинграда» – книге, у которой скоро появится продолжение.
– Сергей Васильевич, точкой отсчёта в вашем романе стал разговор командующего Северо-Западным пограничным округом генерал-лейтенанта Григория Степанова с командиром 1‑й дивизии НКВД полковником Семёном Донсковым о формировании этого боевого подразделения. Она действительно была создана за семь дней?
– Любой кадровый военный скажет: такого быть не может, это невероятно! Но так было! По приказу маршала Ворошилова Первая дивизия НКВД была создана с 22 по 29 августа 1941 года. И сразу – в бой! На огненный рубеж под Мгу. Этот железнодорожный узел был омыт кровью.
– Когда в авторском предисловии читаешь: «Штурмовые части дивизии НКВД форсировали Неву в районе Невского пятачка и три недели держали его оборону, потери составляли до 70% личного состава», то оторопь берёт.
– Как видно из журнала боевых действий, во вражеских авианалётах участвовало до 300 самолётов. Представляете, такая туча! А наша ПВО – одно зенитное орудие. Не скажу, что у нас в то время совсем авиация отсутствовала, но её противодействие было очень слабым. Конечно, фашистские лётчики смертоносно проходились по нашим порядкам, вплоть до Шлиссельбурга. Под Мгой в конце августа у нас не было ни одного танка, ни одной танкетки, пока туда не перебросили несколько КВ.
Численность 1‑й дивизии НКВД изначально составляла 6342 человека, а винтовок было всего 5262. На двух человек из 10 красноармейцев винтовок не хватало. На дивизию всего 21 станковый пулемёт; миномётов чуть больше, но и их крайне мало. Есть такое определение – «превосходящие силы». В 20‑й мотопехотной дивизии вермахта, противостоявшей 1‑й дивизии НКВД, было около 14 тысяч военнослужащих, а в нашей дивизии – шесть. Но! Она была сформирована на 90% из пограничников, прошедших финскую кампанию. Это не новобранцы, которым всучили винтовки, а они не знают, как с ними обращаться. Конечно, были и необстрелянные. Допустим, 20‑я дивизия НКВД была укомплектована не только военнослужащими из пограничных отрядов, но и выпускниками пожарных школ. Было и подразделение из юнг, где-то около 100 человек, средний возраст которых – 16 лет. Сражались ребята героически. В автобиографическом романе «Мальчики с бантиками» Валентин Пикуль рассказывает о Соловецкой школе юнг в 1942 году. А о валаамских юнгах пока никто не написал.
– У Высоцкого в песне «На братских могилах» потрясающе сказано: «Здесь нет ни одной персональной судьбы – все судьбы в единую слиты». Потому-то и радуешься, когда, как у вас в книге, дела и события персонифицированы, люди имеют имена и фамилии, судьбы и биографии. До прочтения «Огненных рубежей», к своему стыду, я, например, не знал, кто такой Алексей Гвоздарёв.
– Это личность уникальная! Алексей Петрович Гвоздарёв – первый командир Комсомольского полка по охране порядка в блокадном Ленинграде. Как подрывник совершил девять ходок за линию фронта, на десятой был контужен, попал в плен. Концлагерь. Работа в Бельгии на шахтах. Побег. Установил связь с бельгийскими антифашистами, в Арденнах создал партизанский отряд, который на территории Бельгии пускал под откос немецкие эшелоны, взрывал комендатуры, поджигал казармы. Фашисты за выдачу «товарища Алекса» обещали заплатить 100 тыс. франков, но тот был неуловим.
– Мне кажется, Гвоздарёв заслуживает отдельного литературного произведения, может быть, фильма. Как и ещё один герой вашей книги – Алексей Гарькавый. На юго-западе Петербурга есть улица Пограничника Гарькавого. Но останови на ней десять человек и спроси, кто он такой, в лучшем случае один иронично ответит: пограничник! Просто потряс фрагмент книги, описывающий, как в Невскую Дубровку перед форсированием Невы в полк Гарькавого прибывают его жена и сын…
– В августе 1941‑го майор Алексей Гарькавый был назначен командиром 7‑го полка Первой дивизии НКВД. Его жена, лейтенант Мария Александровна, имеющая высшее медицинское образование и боевой опыт во время финской кампании, и тогда же успевший повоевать и удостоиться медали «За отвагу» 17‑летний сын Николай, рядовой красноармеец, пулемётчик, подали рапорты о зачислении в этот же 7‑й полк.
– Они переправились на Невский пятачок…
– Скажем так, левую окраину будущего Невского пятачка.
– В ту же ночь Николай был тяжело ранен осколком гранаты, Мария Александровна дотащила сына до реки, погрузила на плот с тяжелоранеными бойцами и вернулась на позиции…
– Достигнет ли плот противоположного берега, попадут ли раненые в госпиталь – не знал никто. В руку был ранен и командир полка. А под утро тяжело ранили и его жену. Майор Алексей Дмитриевич Гарькавый погиб позже – в конце октября, при очередном форсировании Невы. Так и не узнав, что жена и сын выжили. Плот с Николаем выловили разведчики, раненых доставили в госпиталь. Марию Александровну тоже спасли разведчики.
– Вот о каких людях надо писать правдивые книги и снимать яркие киноленты!
– Завершая работу над «Огненными рубежами Ленинграда. 1941», я понял, что книга получилась очень неполной. Поэтому взялся за продолжение. Название останется тем же, только временной диапазон расширен: 1941–1942 годы.
Во второй книге немало примеров героизма простых людей. Например, Константин Чехович. В оккупированном Порхове он скрытно скопил в кинотеатре, где работал администратором, больше 60 килограммов взрывчатки. При взрыве погибло два генерала, двадцать старших офицеров и более семисот немецких солдат. Чеховича после выполнения задания назначили командиром полка 7‑й партизанской бригады, но по каким-то непонятным причинам даже медалью не наградили. Кто у нас знает Чеховича?!
Что же до правдивых книг… В августе 2017‑го произошла последняя наша встреча с одним из героев «Огненных рубежей», некогда контрразведчиком и книгоиздателем Борисом Пидемским, за неделю до его ухода из жизни. Борис Михайлович передал для публикации свои воспоминания и произнёс: «Любите Россию, друзья, пишите всегда честно!» Я люблю Россию и стараюсь писать честно.
