Беседовала Мария Соколовская
Пластический хирург, кандидат медицинских наук, доцент Тверского медуниверситета Максим Страхов в сентябре 2026 года был приглашён в качестве гостя и спикера на главное литературное мероприятие страны – Московскую международную книжную ярмарку, которая с размахом прошла в Гостином дворе на Красной площади и собрала тысячи литераторов, издателей и читателей. Поводом для этого почётного приглашения, как ни странно, стала его новая научная работа по истории тверской хирургии. О том, каким образом медицинская наука Тверского медуниверситета попала в эпицентр главных событий литературной жизни России и что нового и интересного смог рассказать тверской доктор ведущим представителям писательского мира, он рассказал в интервью.
– Максим Александрович, быть спикером столь масштабного литературного форума – весьма почётно и престижно для любого литератора. Как удалось получить приглашение и почему именно вам предоставили возможность выступить перед столичной публикой?
– Предложение выступить в рамках ММКЯ для меня было очень приятной неожиданностью. Тем более, что пригласил меня лично главный редактор легендарного журнала «Юность», известный писатель и общественный деятель Сергей Шаргунов. Поводом для этого стала моя статья в данном журнале, посвящённая недавно проведённому мною совместно с сотрудниками Музея истории медицины Тверской области и Областной научной медицинской библиотеки весьма любопытному научному исследованию по истории тверской хирургии. Мы подробно изучили и, не побоюсь этого слова, впервые открыли миру совершенно неизвестную и во многом уникальную страницу профессиональной биографии выдающегося тверского хирурга, основателя Первой городской больницы Твери профессора Василия Васильевича Успенского. Имя этого прославленного учёного и хирурга-практика ХХ века хорошо известно в нашем регионе, о нём много написано, его именем названа больница, которую он когда-то создал. Профессор В.В. Успенский – лидер и непререкаемый авторитет хирургической гастроэнтерологии своего времени, пионер службы переливания донорской крови в СССР, создатель уникальных авторских методик хирургических вмешательств и медицинских аппаратов, которые в те далёкие времена перевернули ход развития советской медицины. Об этом написано в сотнях монографий и учебников, есть публикации в Большой советской энциклопедии и ведущих журналах начала ХХ века. Однако нами удалось установить и научно доказать, что с именем знаменитого тверского доктора связана ещё одна страница в мировой истории медицины – при его непосредственном участии в Твери в 1920-х годах проводились поистине уникальные хирургические вмешательства по пересадке органов и тканей. Проще говоря, тверского хирурга теперь ещё можно смело назвать и первопроходцем в вопросах трансплантологии, что само по себе уже является уникальным фактом.
– Тверь в 1920-х годах и трансплантация органов? Честно говоря, этот громкий тезис выглядит несколько неправдоподобным и более чем фантастическим…
– Когда я впервые прикоснулся к случайно найденной информации о том, что в Твери некий профессор Воскресенский и доктор Успенский проводили опыты по «омоложению» людей, меня посетили ровно такие же мысли. Однако сначала из простого любопытства, а затем и в целях профессионального научного интереса, мне захотелось эту информацию изучить и понять – это такая неудачная газетная утка в советской прессе или же что-то подобное в те далёкие времена всё же происходило? Пришлось потратить немало сил и времени, чтобы раскрутить эту скудную информацию, найти архивные документы и официальные печатные источники, подтверждающие данный факт. Здесь не могу не поблагодарить моих замечательных коллег – научного сотрудника музея истории медицины Тверской области Дарью Звереву и директора ОНМБ Любляну Иванову, которые также заинтересовались идеей этого научного поиска и очень помогли мне в поиске необходимой раритетной литературы. Мы смогли поднять огромный пласт интереснейших публикаций и документов начала ХХ века и найти достоверные доказательства того, что в те времена в Твери было проведено 50 операций по «омоложению» людей и крупного рогатого скота, что стало предметом интереса на всесоюзном уровне. По данным научной литературы того времени Тверь называется лидером в вопросах хирургического «омоложения», а наши учёные – первопроходцами в вопросах трансплантации живых тканей и органов. А это уже более чем серьёзный повод для тщательного исторического изучения!
– «Трансплантация органов» и «омоложение» – это разве синонимичные понятия? Как мне кажется, два этих термина означают не одно и то же?..
– И да, и нет. Видите ли, трансплантация, согласно официальной терминологии, – это отрасль хирургии, целью которой является пересадка тканей или органов, взятых у донора для их прицельной анатомической и физиологической замены. «Омоложение» же связано с методиками, направленными на приостановление или замедление естественного биологического процесса старения, позволяющими скорректировать признаки и явления наступившего естественного природного процесса, а в идеале – вернуть «постаревшим» тканям и органам былой, более молодой и здоровый вид. Очевидно, что в начале ХХ века вряд ли кто-то задумывался о трансплантации органов, как таковой – тогда ещё не существовала эндокринология как самостоятельная наука и врачи не знали, например, о существовании тестостерона. А вот идея «омоложения» и поиска чудесного средства борьбы со старостью в те времена была, что называется, главным трендом и в обществе, и в профессиональной медицинской среде. Люди буквально сходили с ума и впадали в неописуемый восторг и эйфорию при появлении всяких разных «сывороток бессмертия» и «растворов молодости». Именно поэтому огромный общественный резонанс вызвали в 1920-х годах сообщения о том, что французский хирург Серж Воронов и австрийский физиолог Эйген Штейнах придумали и внедрили на практике хирургические методы борьбы со старением. Суть их заключалась в пересадке донорских половых желез пожилым пациентам (реципиентам) от доноров – молодых людей или животных. С людьми ситуация более-менее понятна, а вот с четвероногими было много вариаций, в результате которых пришли к выводу, что идеальным донорским материалом для человека могут служить семенные железы обезьян…
– Логичный вопрос: откуда в Твери в начале ХХ века было столько обезьян, готовых предоставить свои донорские органы аж для 50 пациентов? Или эти самые органы всё-таки изымались у живых людей?
– Вы правы: с донорами в то время было, мягко говоря, сложновато. Обезьян, естественно, было не найти, а добровольцев среди молодых людей, как вы догадываетесь, тоже отыскать было непросто. В качестве донорского материала использовались так называемые «крипторхические яички» – недоразвитые семенные железы, которые не опустились вовремя в мошонку, остались в паховом канале и со временем воспалялись, причиняя их владельцам массу болезненных ощущений. Это была довольно распространенная проблема среди молодых людей того времени и весьма частая хирургическая манипуляция. Профессору Л.Н. Воскресенскому и его соратнику хирургу В.В. Успенскому пришла в голову мысль о том, что эти самые «болезненные» семенные железы молодых людей можно использовать по методу С.А. Воронова с целью «омоложения» для других пожилых пациентов. Метод Э. Штейнаха заключался в другом – производилась хирургическая перевязка выводных протоков мужских семенных желез, в результате чего прерывалось естественное выделение семенной жидкости. По сути, хирургическая кастрация без удаления самих желез, что также «благотворно» влияло на процесс «омоложения». Две эти методики в начале 1920-х годов были настолько популярными в медицинской практике, что не перенять уникальный опыт европейских хирургов советские врачи просто не могли. Как нам удалось установить, одними из первых и были тверские учёные-новаторы профессор Л.Н. Воскресенский и хирург В.В. Успенский.
– Имя Успенского хорошо известно в медицинских кругах. А вот про Воскресенского я слышу впервые. Кто он и в какой тверской больнице трудился?
– Этим же вопросом и мы были озадачены, когда начали разрабатывать эту тему. Леонид Николаевич Воскресенский, как нам удалось установить, не был по сути практическим врачом, он был учёным-физиологом, учеником знаменитого академика И.П. Павлова. О нём и его деятельности до нашей работы практически ничего не было известно. История такова: в те самые годы он приехал в Тверь к новым родственникам – несколько лет до этого Воскресенский женился на дочери тверского купца 1 гильдии Алексея Коняева Еликаниде. Думается, что именно её связь с Тверью стала причиной его переезда. В Калининском педагогическом институте он становится заведующим кафедрой физиологии и организовывает научную лабораторию, где и занимается опытами по «омоложению» лошадей с целью повышения их работоспособности для сельскохозяйственных нужд. Имея за плечами неплохой опыт в практической хирургии в Петербурге и Одессе, физиолог решает повторить свои революционные опыты и на людях. И здесь ему помогает главный хирург всея Твери, завотделением и главврач крупнейшей больницы В.В. Успенский. Про лошадей достоверной информации мы не нашли, но вот людей оперировали они оба в тандеме. Есть ещё один уникальный факт – свои революционные эксперименты Воскресенский снимал на кинокамеру и в итоге создал целый научно-популярный фильм под названием «Кого нужно «омолаживать»?», который демонстрировался в 1923-1924 гг. в крупнейших кинотеатрах по всей стране! Это был настоящий кино-бестселлер того времени, имеющий грандиозную популярность среди населения.
– И вы тоже видели этот раритетный фильм?
– Увы, нет, самого фильма нам найти, к сожалению, не удалось даже после многочисленных официальных запросов в Госфильмофонд и Архив фото и видеодокументов. Но его обложку и подробное описание мы отыскали, что уже само по себе большая историческая находка. Доподлинно известно, что его смотрел и одобрил академик И.П. Павлов, который, кстати, дал официальное разрешение Воскресенскому назвать новую тверскую лабораторию своим именем. Об этом фильме писали многие столичные издания, например, газета «Вечерняя Москва» и журнал «Огонёк», что тоже имеет большое значение в смысле оценки в системе координат начала ХХ века.
– Популярные СМИ и их интерес вполне понятен. Но, говоря о науке, исследователей, как мне кажется, интересует в первую очередь именно научные источники литературы и научное признание любой гипотезы и теории. Тверские опыты нашли какое-то отражение в научной периодике?
– Конечно! И это главный источник фактического материала для нашего исследования, которое стало больше походить на историческое расследование. С огромными усилиями и к нашей большой радости нам удалось найти личное дело профессора Воскресенского среди документов Калининского пединститута. Уточню, что их практически не осталось после пожара в период ВОВ, но крохотная часть архива всё же сохранилась и там мы отыскали эти уникальнейшие документы. В автобиографии учёного представлены ссылки на публикации, главная из которых, посвящённая операциям по «омоложению», помогла ответить на ряд наших вопросов. В всесоюзном сборнике «Омоложение в России» в 1924 году опубликована статья за авторством Л.Н. Воскресенского, где он подробно описывает свои трансплантологические опыты в Твери. Там же он упоминает и В.В. Успенского, на базе чьего хирургического отделения, собственно, и производились эксперименты над людьми. Поражает подробное описание методики операций, особенностей организации экспериментов и, что особо ценно, примеры историй болезни конкретных пациентов, получивших эффект «омолаживания» в тверской клинике. Озвучены даже некоторые фамилии пациентов, например, некий врач Торочешников, который после операции прислал несколько писем с описанием своего самочувствия.
Самый показательный пример – история «омоложения» музыканта Николая Ивановича Ваганова, который жаловался до лечения на утомляемость при работе, «ослабление памяти», потерю «интереса к борьбе за существование» и снижение «половой деятельности» ниже нормы. Ему проведено сразу две операции по обеим методикам 17 августа 1923 года. Как пишем Л.Н. Воскресенский, уже на следующий день к нему вернулось половое возбуждение, к 23 сентября «общее самочувствие улучшилось в значительной мере: работоспособность восстановилась, сон спокойный», а 1 ноября «его капельмейстер заметил, что техника игры на рояли изменилась к лучшему в отношении туше и темперамента». Ещё через месяц у пациента «появились волосы тёмного цвета на голове и в области бровей, лицо стало значительно свежее, количество морщин уменьшилось». Данные от 12 февраля: «совершенно переродился: стал жизнерадостным, деятельным, походка легка и энергична, хороший сон и аппетит». Согласитесь, интереснейшие цитаты, говорящие очень о многом! Кстати, ничего вам этот текст, случайно, не напоминает?..
– Вы намекаете на «Собачье сердце» Михаила Булгакова?..
– Именно! Согласитесь, как это по стилистике похоже на описание экспериментов Филиппа Филипповича Преображенского! Понятно, что врачей и музыкантов в повести нет, но сам факт и суть описанного совершенно очевидно перекликается с тверскими хирургическими опытами.
– Вы хотите сказать, что процитированная условная стилистическая схожесть с литературным произведением порождает мысль о возможных прототипах? Прямо сказать, так себе довод…
– Согласен с вами и совершенно не настаиваю на данном предположении. Но! Убеждён, что связь между произведением Булгакова и историей тверских операций, на мой взгляд, всё же есть. И она весьма и весьма любопытна. То, что Михаил Афанасьевич слышал и знал о том, что рядом с Москвой, в соседней Твери два доктора с говорящими религиозными фамилиями пытаются «омолаживать» людей путём пересадки им донорских детородных органов – для меня очевидный факт. Обратите внимание: в 1925 году он приступает к написанию повести «Собачье сердце» и, как опытный врач в прошлом, берущийся за вполне реальную и актуальную для того времени медицинскую тематику, он, безусловно, изучает материалы. Держу пари, что два интервью Л.Н. Воскресенского в «Вечерней Москве» он, стопроцентно читал. Да и его подробный документальный фильм, транслируемый в кинотеатрах – ценнейший фактический материал, которого писатель нигде больше увидеть просто не мог, но который так филигранно потом прописал в своём произведении. Хочу подчеркнуть, что точных документальных доказательств этой версии в архиве писателя нет. Но логика рассуждений очевидна!
– Соглашусь с тем, что определённая степень правдоподобности в ваших предположениях есть. Но ведь для утверждения того, что именно тверской врач В.В. Успенский является прототипом Ф.Ф. Преображенского нужны какие-то более неоспоримые и подтверждённые факты?
– Безусловно! Поэтому никто и не претендует на абсолютную степень доказательности. Лишь предположение, которое построено на простом сопоставлении дат и некоторых исторических фактов. И здесь важно уточнить некоторые нюансы. На мой взгляд, Василий Васильевич Успенский вряд ли может претендовать на роль прототипа профессора Преображенского. Существует две официальные версии, и обе они, кстати говоря, не имеют документальных доказательств. Одни исследователи считают, что в образе Преображенского автор показал того самого профессора С. Воронова, придумавшего операции по пересадке донорских обезьяньих яичек стареющим людям. Но есть нюанс: с Вороновым лично писатель никогда не встречался и точно не общался, поэтому подробностей его работы и характера подсмотреть попросту не мог.
Вторая версия – в образе легендарного профессора завуалирован родной дядя Булгакова, известный московский доктор-гинеколог Н.М. Покровский, который носил бороду и пышные усы, любил вставить острое словцо, терпеть не мог большевиков и жил, кстати говоря, на Пречистенской улице в шестикомнатной квартире. Но и здесь есть нюанс: он был гинекологом и никаких операций по «омоложению» никогда не проводил, что тоже важно учитывать. Вывод очевиден: образ профессора Преображенского, безусловно, собирательный, объединяющий совершенно разных и не очень похожих между собой исторических персонажей, щедро дополненный авторским вымыслом и богатой фантазией Михаил Афанасьевича. Именно поэтому совершенно логично, что ни Воскресенский, ни тем более Успенский из Твери не могут претендовать на роль любимого всеми героя.
Но есть ещё одно «но», которое стоит озвучить. Ни Воронов, ни Покровский не работали в паре с кем-то ещё. Безусловно, у них были ассистенты, которые помогали на операциях, но сам факт дуэтной или тандемной работы с напарником в их биографиях не прослеживается. А профессор Преображенский без своего верного доктора Борменталя – это уже, согласитесь, совсем другая, какая-то не вполне булгаковская история. И тут ассоциативно всплывает шквал информации в тогдашних СМИ и на экранах кинотеатров, где чётко фигурирует именно союз двух исследователей – профессор Воскресенский и доктор Успенский, о деятельности которых Булгаков, подчеркну, не слышать просто не мог. Отсюда и весьма логичный вывод, что писателя могла заинтересовать именно дуэтная связь двух экспериментаторов, пересаживающих донорские органы, которая, как нам кажется, и родила в его гениальной фантазии двух ярчайших литературных героев. Поэтому гипотезу о новых тверских прототипах Ф.Ф. Преображенского я бы не стал развивать, а вот о том, что наш хирург Успенский вполне может претендовать на роль доктора Борменталя – вполне убедительный тезис. Во всяком случае, весьма логичный и обоснованный историческими параллелями и хронологическими пересечениями.
– Любопытно, а как к вашей идее отнеслись профессиональные учёные, занимающиеся исследованием биографии и творчества Булгакова? Совершенно очевидно, что от их мнения зависит «жизнеспособность» данной версии…
– Вы снова правы. Когда кто-то, тем более непрофессиональный историк или литературовед-филолог, выдвигает новые версии, очень важно получить экспертное мнение специалиста. Мне очень повезло, что текст нашего исследования попал в поле внимания ведущего булгаковеда страны, доктора филологических наук, профессора и ректора Литературного института им. А.М. Горького Алексея Николаевича Варламова. Именно он предложил адаптировать мою научную статью в формат эссе для журнала «Юность» и дал официальный комментарий к ней, в котором поддержал нашу версию и подчеркнул научную доказательность предлагаемой нами идеи. Безусловно, при отсутствии достоверного документального подтверждения самого автора знаменитой повести любую версию можно и нужно принимать, только как возможное предположение, некую гипотезу, не имеющую точного доказательства. Но в литературоведении многие, даже давно принятые исторические версии основываются исключительно на подобных предположениях и размышлениях.
Сам факт того, что автор биографии М.А. Булгакова в серии «ЖЗЛ», ведущий профессор-литературовед не исключил обнародованной нами связи тверских хирургов с сюжетом повести «Собачье сердце» – это уже большая радость и безусловная наша удача. Положительный отзыв мы получили и от известного историка медицины, профессора Сергея Павловича Глянцева, который, кстати говоря, в роли Ф.Ф. Преображенского видит архангельского учёного, тоже профессора и однофамильца героя, с которым Булгаков, по его данным, мог быть знаком по Киеву. Тем не менее, идею возможной заинтересованности писателя именно в тандемной работе по мотивам тверских опытом по «омоложению» он поддержал, назвав наше исследование «несомненным вкладом в булгаковиану».
– С этим вас, безусловно, можно поздравить! Поддержка и одобрение таких маститых профессионалов, действительно, дорогого стоит и многое определяет. Как я понимаю, именно благосклонность и интерес корифеев стали поводом для вашего участия в ММКЯ?
– Можно и так сказать. Профессор А.Н. Варламов связал меня с главным редактором журнала «Юность» Сергеем Шаргуновым, а он, в свою очередь, не только одобрил публикацию моей статьи, но и пригласил меня выступить в качестве спикера на ММКЯ, где открыто назвал наше исследование «настоящей сенсацией в мире литературы». Безусловно, это слишком громко сказано, но его благосклонное одобрение для меня не менее ценно и значимо. С огромной благодарностью считаю его слова щедрым авансом в оценке нашей скромной научной работы…
– В завершение разговора не могу не спросить о том, будете ли вы продолжать свои исследования по данной теме и какие перспективы видите в будущем?
– Научный поиск тем и интересен, что имеет тенденцию не заканчиваться. В отношении литературной или окололитературной связи тверской медицины с Михаилом Булгаковым, думаю, новых данных найти вряд ли удастся. А вот изучение работы хирургов Верхневолжья в те интереснейшие исторические годы открывает много новых горизонтов для научных поисков. К примеру, во многих биографических источниках сказано, что все тот же профессор В.В. Успенский разработал две собственные методики хирургического лечения язвенной болезни желудка, которые названы в его честь «Успенский-1» и «Успенский-2». Однако точного описания сути этих операций до сих пор мы нигде не встретили. Не знают о них и опытные хирурги, годами оперирующие желудок. А ведь это очень интересно и важно знать новым поколениям врачей! Мы начали активные поиски, и кое-что уже удалось разведать и сопоставить, уверен, что скоро мы сможем поделиться результатами своей новой работы в научной литературе.
Помимо Успенского на Тверской земле работал ещё один уникальный учёный и хирург-практик Яков Осипович Гальперн, который, будучи обычным врачом-хирургом земской больницы, в 1910 году написал докторскую диссертацию, а позже в эксперименте предложил впервые в истории медицины методику пластики поражённого пищевода тканями желудка. Уникальнейший факт, тоже произошедший на Тверской земле, но совершенно не изученный историками медицины. И так далее и тому подобное. Тематик для изучения огромное множество, хватило бы времени и сил найти и перелопатить ворох литературы и довести увлекательные поиски до желаемых результатов…
Фото из личного архива М. Страхова
