Время, огранившее поэта

Максим Замшев

Tolana. Ломаные ритмы.

– М.: Издательский дом «Зебра Е», 2026. – 202 с.

Книга автора, который выбрал псевдоним TOLANA, сразу интригует. В названии «Ломаные ритмы» также есть загадка. Вчитываясь в эти стихи, слышишь музыку. Она во всём – и в ритме, и в лирических смыслах. Интересно, что книга составлена автором таким образом, что все произведения расположены в хронологическом порядке. Вначале мы знакомимся со стихами, написанными в подростковом возрасте. И в них сразу же чувствуем сердце и душу. В них тонкая чувственность хорошо сочетается с простотой высказывания.

Новый год, и снег кружится,

Свет струится за окном,

Может, всё это мне снится?

Может, сплю я крепким сном?

Благодаря этой книге мы имеем возможность взрослеть вместе с уникальным самобытным автором. Вот ей уже пятнадцать. Первые мечты, первые влюблённости, увлечённость символическим языком, врубелевскими цветовыми переливами даёт интересный результат:

И холод твой гуляет по гостиной,

По Цельсию +25, а я трясусь осиной.

Ты заморозил мысли, время и моё сердечко,

И кажется, что эта ночь уж длится вечно.

Уже в этом возрасте автор владеет ритмом, умеет в длинной строке создать особое интенсивное очарование символических смыслов.

Когда автору исполняется шестнадцать, весь её поэтический запал приводит к тому, что из строк, переживаний, ритмической работы рождается песенная стихия. Это станет главным для автора на многие годы вперёд. Именно мелодизм русского стиха – для неё в основе всего. Неслучайно она не только пишет стихи, но и исполняет песни собственного сочинения.

Ах, музыка

Прекрасней в мире чуда нет

Ах, музыка

В тебе любой вопрос найдёт ответ.

Ах, музыка

Нет ничего, о чём ты не сказала

О, музыка

Нет чувства, что в тебе поддержку не искало

Особая структура стиха, характерная для песенности, здесь находит новые формы для выражения.

Далее мы видим, как лиричность героини обрастает метафоричностью, плод мастерства зреет. В нём видны черты осмысления окружающего мира, особая культурологическая масть, когда стих опирается не только на эмоции, но и на культуру слова как таковую. Образность и интонация напоминают Серебряный век.

Отблеск небесной лазури

Вижу в немой тишине,

Опустошён после бури

Саван сердечный во мне.

Сколько страданья и горя

Голос тот странный принёс:

В небо возвысились горы,

Залили мир моря слёз…

Год от года стихотворения ограняются словно драгоценные камни. В них детская и подростковая наивность уступает место зрелым женским чувствам. Акценты становятся более прихотливыми, словарь – более выверенным, местами даже аскетичным, некоторая символическая загадочность пропускается через иную оптику – оптику чувственного опыта. Мастерство становится не панацеей, а необходимостью. Всё подчинено её величеству поэзии.

Раненый закат –

Горизонт куёт металл,

В пламени горят

Те, кто крылья отыскал.

И огонь течёт

Через спину по пятам,

Ранит сердце лёд,

И закрыты двери в храм.

Боль этих стихов целительная. Мир поэтессы легко сопоставить с современной жизнью, насыщенной как смыслами, так и трагедиями. Она остро чувствует драму женщины в современном мире, но никогда не опускается до истерики или слишком прямого стиля. Она всё пропускает через сито эстетики и на выходе получает изысканный продукт, который порадует как гурманов, так и ещё не искушённых читателей.