Мой пригород – парочка станций

* * *

Я ел лапшу в пластмассовом стакане,

Но руки о штаны не вытирал.

Мог разглядеть породу в хулигане,

А если драку видел, разнимал.

Бывал не прав. Судьба меня таскала.

Гуляли мы, пугая ресторан,

Где липкий пол прокуренного зала.

И был тогда я тоже хулиган.

Но с возрастом становится сильнее,

Всё крепнет мысль весомая о том,

Что редко получается вернее

Брать силой то, чего не взять умом.

Насмешка ли, в итоге стал поэтом.

О жизни той так часто я пишу.

Но стоит ли мне тосковать об этом

И для того заваривать лапшу…

* * *

На дне колодца серого двора

У мусорки два пьяницы кричали,

Хабар делили, спорили с утра.

Толпой уже промчались заводчане.

Закинули бутылки и картон,

Жестянки и заношенные кеды.

А в банке недоеденный бульон

Заботливо оставили соседи.

Всё понимают, выродилась злость.

Хрущёвки как панельные бараки.

Как бы самим под старость не пришлось

Осваивать те мусорные баки.

* * *

Не забыты квадратные метры,

Где на окнах в стаканах окурки,

Где с фасада осенние ветры

Обдирали слои штукатурки.

В каплях краски скрипучие ножки

Табуретки на лестничной клетке,

Где таскали подвальные кошки

Из фарфоровых блюдец объедки.

Там внутри, за обшарпанной дверью,

В малой комнате время застыло.

Может быть, я вернусь и поверю,

Счастье… кажется, здесь оно было.

* * *

Мой пригород – парочка станций,

Забытая службами глушь

Под грифом казённых инстанций,

В архивах сварливых чинуш.

Здесь шрамом железной дороги

Разрезан район пополам.

Прохожие смотрят под ноги,

Пиная пластмассовый хлам.

А небо глядит им на лица

Из грязных коричневых луж.

В ногах облаков вереница –

Что клин неприкаянных душ.

* * *

Работа – дом, работа – дом…

Привычная для многих схема.

Неутомимая система

Доход определит трудом.

Работа – дом, работа – дом…

Не жди особых предложений.

Лежит на полке достижений

Непригодившийся диплом.

Порядок пряника с кнутом

Местами можно переставить,

Вот только сути не исправить –

Работа – дом, работа – дом.

Толкают бесы под ребром

Во власть, в тюрьму или в богему.

Но там тоска… Вернуть бы схему

Работа – дом, работа – дом…

Простуда

Почувствовав явно, что болен,

Задвинул я шторы в квартире…

Внушают, как мир наш устроен,

Мне новости в позднем эфире.

Народное верное средство –

Лечить тёплой водкой простуду,

Усилив нагрузку на сердце,

Болеть в одиночестве буду.

А диктор в оценках поспешен,

От слов его больше хмелею.

И в новости градус подмешан,

Да, к счастью, умом не болею.

* * *

На площади утки, я им раскидал

Остатки черствеющей булки.

Маршрутку из старого центра я ждал,

Мой дом здесь, мои переулки.

Касается куполом неба Собор,

Гудит колокольное эхо.

Старинных фасадов белеет фарфор.

Маршрутка пришла… Я уехал.

Всё дальше от центра. Смотрю сквозь окно

Железной брюзжащей коробки.

И чувство такое, что еду на дно,

Водой прибывают высотки.

И в пасмурной серости тонет квартал.

Пора выходить из маршрутки.

В бетонную глубь

мой путь протекал.

Сюда не слетаются утки…

Мыс Рожнов

Небо и море

смыкались вдали,

туда тихо шли

облаков корабли.

Зябко дрожит

бирюзовая вязь,

с берегом тонкая

держится связь.

Редкое место –

орлиный простор.

Рядом тот город,

где мост и Собор.

Гулко шумит

пустота на ветру.

Развейте здесь

прах мой,

когда я умру.