Иван Рыжиков
К истине идёшь издалека,
Ищешь в ней приметы неземного,
А она порою так близка,
Так проста, доступна – до смешного!
Ты устал, извёлся, изнемог.
Затеваешь песню – не поётся.
А тебе совсем и невдомёк,
Потому она и не даётся, –
Всё отдал. Душа твоя чиста,
Но опять её сомненье гложет:
И добро – ещё не доброта,
Если безответным быть не может…
Мы с тобой два берега
У одной реки.
Г. Поженян
Пока с ума не спятили.
А мы – как звери, грудь на грудь,
Как будто неприятели.
Упрямый, сильный, –
Всех сильней! –
Как зверь, мечусь по комнате.
Я понимаю, кто умней,
Тот первым и опомнится.
Припомнит радость первых встреч…
Но в гневе благородная,
Моя язвительная речь –
Как речка полноводная.
Крепка башка у дурака,
Не думает, как водится:
Лишь потому течёт река,
Что берега – не сходятся!
* * *
И.П. Баукову
Люди!
Ну, что вы –
Как в тёмном лесу!
Не водку
В стеклянной посуде –
Я сердце
Под мышкой несу!
Беда не по силам попалась,
Иль стало недужно
Словам,
Вот сердце-то
И расклепалось,
И треснуло сердце
По швам.
Но рано
Солдату сдаваться,
И если подклеить,
Подшить,
Я думаю,
Годиков двадцать
Могло бы ещё послужить!
Мороз
Мороз – какая это сила!
Трещит, как в печке, старый дом.
Колодец так перекосило,
Что ворот вертится с трудом.
Стынь, как пустая бочка, гулка,
А воздух – чистый кипяток.
– Эх, вот сейчас бы на прогулку!
– Ну и сморозил ты, браток!
Писатель местный, критик смелый –
У принципала своего:
– Ну, что там слышно с нашим делом?
– Да заморозили его!
Разбалагурились. А уши,
Как у проказников горят.
– Ну, ничего, мой друг, чем хуже,
Тем лучше, – так ведь говорят.
Недолговечен этот холод,
Как все такие холода:
Старик-мороз уже не молод,
Да и зима не молода.
Как многолетний опыт учит –
А жизнь, она всегда права –
Старуху-зимушку помучить
Он может день, от силы – два.
А он то жжётся, как крапива,
То в поднебесье голубом
Возводит новые стропила –
Большую радугу столбом.
У населения одышка.
Бежит девчонка налегке.
На шали – белая ледышка,
Ресницы, словно в молоке.
Мелок на завитушке пряди,
Но так лицо её горит,
Что позабывший возраст дядя
Не по годам своим острит:
– Знать, у дедка губа не дура,
Да и характер не простой.
Хоть и состарилась фактура,
А руки тянет к молодой!
– Морозец прямо, как в Сибири.
Но он полегче там такой.
– А вы там, извините, были?
– И не однажды, дорогой!
Соседу доброму спасибо,
Что я там был, мёд-пиво пил,
Для нашей матушки-России
Большую денежку копил.
И словно вправду оба рады.
Ржут. Кулачищами в бока.
А правда, мол, что бюрократы
Под корень мрут при сорока?
Солидный дядя веско судит:
Привык, чтоб слушали его.
– Оно, смотря в какой посуде,
А то и сорок ничего!
У солнца весело и ровно,
Неподражаемо-чиста
Нимбообразная корона
Пышней павлиньего хвоста.
А по равнине низом, низом –
Дымки белее молока –
Примета, что морозец близок,
К тем знаменитым сорока.
Лишь в непомерно ярком свете
Напоминанием тепла,
Что на простуженной планете
Недавно оттепель была, –
На каждом столбике – подушка,
А поверх – с лёгкой желтизной –
Блистательный, полувоздушный
Кусочек шали кружевной.
От ветра хлопает калитка
Дымком просеянной пыльцы.
А тут – легчайшая накидка,
И не шелохнутся концы.
Заиндевевшая берёза
Ветвями клонится к земле,
Но забываются морозы
Под эти шутки в феврале.
И всё как будто так и надо –
Мечты, заботы и дела,
А ведь всего и было – рядом
Девчонка стройная прошла!..
