Мы собирались побеседовать с Мурадом, сравнить наши телесериалы и голливудские, но разговор пошёл в несколько другом направлении.
– Мурад, если сравнивать отечественные фильмы с голливудскими, то принято считать, что мы отстаём в зрелищных эффектах, но зато полнее раскрываем внутренний мир человека.
– Не думаю. По меньшей мере не всегда так. Как и раньше, в последние годы у американцев выходили великие картины. Многие студии создают картины, может быть, не совсем успешные с коммерческой точки зрения, но очень важные для развития киноискусства. И ещё можно заметить, что, словно в неких лабораториях кинематографа, известные режиссёры занимаются развитием кино, оттачиванием его «языка». В этом они, пожалуй, сейчас первые.
– Почему?
– Они могут себе больше позволить с финансовой точки зрения. Самое главное, что созданная ими система позволяет довольно успешно прокатывать фильмы. Это очень полезно для кинематографа в частности и нации в целом: задаётся определённая планка, на которую вынуждены равняться и искать что-то своё остальные кинопроизводители.
– Но ведь всегда считалось, что наше кино более глубокое и духовное. Сейчас такого нет?
– Почему? Есть. Не так уж мало прекрасных фильмов. Сейчас, например, вышла «Елена» Андрея Звягинцева – очень сильная картина. Я очень рад, что она попала в прокат.
– У нас есть фестивальное кино, за него получаем призы, но зритель его, как правило, не видит.
– Между тем лично я очень люблю фестивали. За последние полгода участвовал примерно в десяти. Однажды вдруг понял, что фестивали – единственное место, где могу показать картину и сразу увидеть реакцию зрителей. Это невероятно важно.
– Но сколько человек посмотрит её на фестивале? Пятьсот, тысяча или две – максимум.
– Это – болезненная тема. Сейчас мы с моим другом и продюсером Дэвидом Шуфутинским устраиваем в трёх-четырёх кинотеатрах Москвы показ нашей новой картины «И не было лучше брата». На свои деньги делаем копии, плакаты, договариваемся с владельцами кинотеатров. Начало проката – 21 декабря в кинотеатре «Художественный».
– Вы, как и многие другие режиссёры, нередко заранее знаете, что ваше кино вряд ли выйдет на широкий экран. Для чего тогда все хлопоты?
– В Москву недавно привозили Пояс Святой Богородицы, и, чтобы припасть к нему, выстраивались огромные очереди. Зачем? Я это прекрасно понимаю. Люди ожидали чуда. Человеку свойственно верить в чудо. И я верю в чудо, и оно произойдёт.
– А если не произойдёт?
– Пока жив, буду снимать. Потому что я могу и люблю это делать. Кроме того, как бы там ни было, стали появляться новые кинотеатры – после развала Союза всё шло на убыль. А тут – обратный процесс. Восстанавливать же труднее, чем ломать.
– Получается, что у нас есть талантливые режиссёры, сценаристы, операторы, которые снимают хорошие фильмы, а они почему-то лежат на полках. Государство выделяет деньги на кино, на них производится продукция. Но то же самое государство не предпринимает усилий или они недостаточны, чтобы деньги вернуть, а то и приумножить.
– Да, деньги потрачены, но они могут окупиться, если кино будет показано. И окупятся не только на морально-этическом уровне.
– Где тут логика?
– Нет логики. Чиновники говорят, что поддерживают национальный кинематограф как явление. Но это странно звучит. Если не хватает государственных кинотеатров, показывайте фильмы на государственных телеканалах…
Если бы я не видел полные залы на собственных фильмах, я бы ни слова не произнёс. Но я вижу, как люди ходят на русские фильмы, особенно в провинции. Так показывайте, меняйте систему проката.
– В советские времена тоже были чиновники от кино, а кинематограф процветал и приносил доходы.
– Чиновники тогда мало того что были профессиональными людьми, ещё и боялись или, может, точнее, чувствовали свою ответственность.
– Сейчас один источник поддержки кино, его финансирования иссяк – Московская программа по созданию отечественных телефильмов закрывается.
– И это очень грустно, потому что московское правительство занималось хорошим делом – финансировало создание телефильмов, причём очень достойных. Однако оно было мало озабочено их дальнейшей судьбой. Что мешает показывать свои московские сериалы на своих московских телеканалах? Я полагаю, что если мэр столицы Сергей Семёнович Собянин обратит на это внимание, то узнает, что на полках лежит много замечательных телефильмов. Я лично год назад спродюсировал четырёхсерийный телефильм «Грозное время», права на прокат которого находятся у правительства Москвы. Какова его судьба – ни у кого не могу получить объяснения. Думаю, потом никто не пожалеет, что нашему телезрителю показали прекрасные картины, созданные на московские деньги.
Беседовал