В соответствии с постановлением Государственной Думы РФ в стране началась экономическая амнистия. На свободу в течение полугода из тюрем и лагерей выйдут несколько тысяч осуждённых бизнесменов. Но только ли их коснётся амнистия?
Грехи и прегрешения
Владимир СУХОМЛИНОВ, обозреватель «ЛГ»
Как показывают опросы, большинство россиян (68%) негативно, то есть без симпатий, относятся к предпринимателям. Считают, что они зазря получают большие деньги, жируют, много воруют, занимаются подкупом чиновников, судей… Число желающих связать себя со свободным предпринимательством уменьшается. Всё больше тех, кто считает: работай на государство и, как говорится, «не парься!»
Совсем не исключено, что многие станут охать: ну вот, воров выпускают. Тенденция видеть в бизнесменах воров и дармоедов для нашей страны не новая.
Ещё более ста лет назад выдающийся и ничем дурным себя не запятнавший предприниматель Павел Рябушинский замечал, что к людям бизнеса в России отношение настороженное, а со стороны интеллектуалов – особенно.
По сути, мало что изменилось: Россия – страна консервативная. Нельзя не учитывать и того, что период «малиновых пиджаков» и баобабов никак не способствовал тому, чтобы предпринимательский класс завоевал достойное его лучших представителей уважение общества. Однако надо что-то менять. Все хотят, чтобы страна слезла с сырьевой иглы, все талдычат про инновации и инвестиции, но при этом большинству милее кормиться с государственной ложки, а не проявлять инициативу, открывать новые рабочие места, рисковать, конкурировать, двигаться вперёд, что делали и делают настоящие предприниматели.
В связи с амнистией имеется немало спекуляций и кривотолков. Говорят, что теперь есть причина выпустить на волю Ходорковского с Лебедевым, что она может коснуться (страшно подумать!) даже обриллианченной «девушки бывшего министра обороны» Васильевой. Однако знающие люди, к числу которых стоит отнести уполномоченного при президенте РФ по защите прав предпринимателей Бориса Титова и Андрея Назарова (сопредседатель Центра общественных процедур «Бизнес против коррупции»), утверждают, что эти опасения, если внимательно ознакомиться с постановлениями Госдумы об амнистии, по сути своей, беспочвенны. Об этом они твёрдо заявили на минувшей неделе на встрече с журналистами в агентстве ИТАР-ТАСС. У казнокрадов, как и у тех, кто осуждён по нескольким статьям, нет шансов надеяться на милосердие.
Сейчас в местах не столь отдалённых находится примерно 13 600 человек, осуждённых за экономические прегрешения. На волю с чистой совестью могут «выйти» несколько десятков тысяч. В чём тут фокус? И почему слово «выйти» взято мною в кавычки?
А дело в том, что тысячи людей, которые некогда по справедливости, а нередко из-за желания отобрать у них бизнес или по иным схожим причинам – особенно тут преуспевали силовики всех расцветок, – были осуждены, однако, выйдя на свободу в срок или досрочно, не получили погашения судимости. За это время многие из них возродили бизнес или начали новый, полностью реабилитировали себя, но по-прежнему считаются как бы изгоями, лишены ряда прав и возможностей. По крайней мере, путь на госслужбу для них закрыт. Вскоре об этом можно будет говорить в прошедшем времени. Люди вернутся не только в деловой, но и в кадровый оборот страны. Это восстановление законности и справедливости.
Немало у нас и тех, чей бизнес свёрнут, кто сейчас исправно ходит на допросы (иногда это длится годами), оставаясь под подозрением и под следствием, – следователи ничего доказать не могут, а дела в суд не передают. Это называется – мытарить. В связи с амнистией подобные категории «лишенцев» обретут наконец желанное спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. Отдельные же следователи и их не менее отдельные руководители, может быть, даже найдут время заняться настоящими преступниками.
Об этих сторонах амнистии у нас мало говорится, между тем они очень важны.
Большинство бизнесменов, находящихся вне свободы, сидят по статье 159 (мошенничество). Но под действие амнистии подпадают только статьи 159.1 и 159.4 (мошенничество в сфере кредитования и предпринимательской деятельности). В связи с этим судам предстоит большая работа по переквалификации преступлений, и далеко не факт, что все осуждённые по 159-й, которые будут добиваться этого, получат согласие судебных инстанций. Уже отказано многим. Так что не всё так просто. Замысла стричь всех под одну гребёнку у законодателей нет. Как говорится, вор должен сидеть в тюрьме, если он всамделишный.
Есть в постановлении Госдумы ещё одно примечательное уточнение. Свобода даруется в случае, «если до окончания срока исполнения настоящего постановления эти лица выполнили обязательства по возврату имущества и (или) возмещению убытков потерпевшим». К тому же речь идёт о «впервые осуждённых за преступления» – перед «рецидивистами» зажжён красный свет.
Стоит отметить, что подобная амнистия – в целом по 27 статьям – проводится у нас впервые. И можно согласиться с Андреем Назаровым, который считает, что это событие – сигнал: происходит перезагрузка отношений между властью и бизнесом. Власть осознаёт, что экономика начнёт быстрее развиваться лишь в случае, если в стране будут предприниматели и они перестанут дрожать за каждый свой шаг. Важно, чтобы это осознали и граждане. Но как этого добиться? Хорошо бы об этом задуматься и нашим предпринимателям, а то, помнится, они очень любили демонстрировать, что ничего, кроме прибыли, их не интересует. Да и переводят деньги, отправляют семьи за границу вовсе не простые граждане. А те же предприниматели с коррумпированными чиновниками.
Борис Титов уточняет: амнистия ни к чему в смысле политики не приурочена, а приурочена к тому, что валовой продукт не растёт. Прояснил ситуацию и президент, дав понять на Петербургском экономическом форуме, что амнистия – это только часть из тех решений, которые государство принимает по смене модели экономического развития. От сырьевой модели мы переходим к конкурентной.
Конечно, страна наша отличается ещё и тем, что даже самые хорошие законы могут у нас выполняться с точностью до наоборот. Особенно законы, подобные постановлению об амнистии. Тут есть где разгуляться и следователям, и судьям, и нашим «неподкупным» прокурорам. Поэтому важно, чтобы был выработан какой-то чёткий механизм реализации постановления и контроля над этим – как со стороны власти, так и со стороны общественности. Одного сайта уполномоченного при президенте РФ по защите прав предпринимателей будет явно маловато.
О чём сигнал
Леонтий БЫЗОВ, Институт социологии РАН
Амнистия в числе тех нередких в последнее время законодательных актов, которые вызывают неоднозначную реакцию общества, раскалывая его почти пополам. По данным опросов, мера пользуется поддержкой 30–35% россиян, правда, в большей мере представляющих новый средний класс – горожан, людей не бедных, не старых и образованных.
Безусловно, многие осуждённые за экономические преступления соотечественники заслуживают лучшей участи. Наш бизнес в силу объективных обстоятельств, не зависящих от «честности» и «порядочности» самого бизнесмена, во многих аспектах вне пределов правового поля – осудить по формальным основаниям можно почти любого, кто «подвернётся под руку». В судах произвол, и сам суд часто – инструмент сведения счетов, а не выяснения истины.
В пользу амнистии говорят также соображения экономической и политической целесообразности – экономика задыхается под гнётом монополизма, а тех, кто осмелился заняться зарабатыванием денег сам, мы судим. Иными словами, бизнесу не помешает порция оптимизма.
Но это одна сторона медали. Есть вторая. Во-первых, грядущая амнистия касается не только бизнесменов. Экономические преступления совершает и чиновничество. И если можно снисходительно отнестись к бизнесмену, который ради сохранения своего дела «оптимизирует» налоги и делится прибылью с «крышей», то, наверное, отношение к коррумпированному чиновничеству не должно быть «симметричным». А в нашей хитрой государственно-частной системе управления отделить бизнесменов от чиновников не всегда возможно.
Вот нашумевшее дело по «Оборонсервису». Если его фигурантов (как и фигурантов аналогичных дел) правдами-неправдами подведут под амнистию, это встретит, мягко говоря, непонимание со стороны общества. Многое переплелось и в клубке неслыханных по масштабам злоупотреблений вокруг олимпийского Сочи, нити тянутся в очень высокие кабинеты.
Если ожидаемая амнистия будет направлена на то, чтобы «покрыть» эти дела, похоронить разбирательство и «начать новую жизнь», не разобравшись толком со «старой», то получается, что амнистия – скорее дурной сигнал, говорящий обществу: никаких перемен на этом фронте не предвидится.
По-моему, экономические преступления следует разделить на несколько категорий в соответствии с той социальной опасностью, которую они представляют. И не уравнивать тех, кто не всегда честно пытается заработать деньги сам, с теми, кто не удержался от искушения получить «благодарность» в конвертике, и с теми, кто занимается систематическим расхищением бюджета, выстраивая для этого «коррупционные вертикали».