Наш давний автор и друг, писатель, издатель, академик РАЕН Пётр Алёшкин прислал в редакцию интереснейший материал из личного архива – не опубликованное ранее письмо Александра Солженицына, в котором писатель рассказывает о первых месяцах после возвращения в Россию. Предлагаем его вниманию читателей.
Я совсем забыл об этом письме Александра Исаевича Солженицына – случайно наткнулся на него в своих давних бумагах, начал читать и не сразу понял, от кого оно.
Ещё до возвращения писателя в Россию я хотел издать по подписке 15-томное собрание его сочинений, связался с его представителем в СССР Борисовым, стали обсуждать условия договора, но не сошлись по некоторым пунктам. И я вместо сочинений Александра Солженицына объявил подписку на романы Валентина Пикуля, собрал один миллион подписчиков на 24 тома. Таковы были тиражи в то время.
Когда Александр Солженицын вернулся на родину, я связался с ним самим, предложил издать его книги. Он позвал меня к себе на квартиру. Моё издательство «Голос» в то время входило в тройку крупнейших по количеству изданных экземпляров в год. Впереди были только издательства «Терра» и «Текст». Нынешние издательские монстры делали первые шаги, не входили даже в первую десятку. Во время встречи показал Солженицыну рейтинг издательств за 1993 год, опубликованный в «Книжном обозрении», и он попросил оставить ему копию. Мы проговорили с ним несколько часов. Он живо интересовался положением дел в литературе, отношением людей к гайдаровским реформам. Он сам по первым впечатлениям отнёсся к ним критически. Он и в письме пишет: «Больно невыразимо, как упала Россия в стольких отношениях, – и это ещё не конец падения».
Солженицын согласился издавать книги и в моём издательстве. Мы выпустили три его книги: два переиздания и одну новинку. Я хотел приобщить его к писательской жизни, восстановить в Союзе писателей. Раньше по моему заявлению был восстановлен в Союзе писателей СССР Владимир Максимов, книги которого тоже печатались в моём издательстве. Максимов во время своего первого приезда в СССР бывал у меня дома, я организовывал его встречи в издательстве и Союзе писателей, в которых он охотно принимал участие. То же самое мне хотелось сделать и с Солженицыным. Я предлагал ему организовать встречу с Юрием Бондаревым, восстановить его в Союзе писателей. Ректор Института молодёжи, бывшей Высшей комсомольской школы, Игорь Ильинский, с которым мы дружили, попросил меня уговорить Александра Исаевича выступить у него в институте. Но Солженицын на мои уговоры не поддавался, ссылался на занятость. Потом написал мне на эти темы вот такое письмо.
16.02.95
__________________________________________________________________________________
Уважаемый Пётр Фёдорович!
Благодарю Вас за Ваше такое тёплое письмо.
Вполне понимаю объём Ваших издательских трудностей – и только удивляюсь, как «Голос» успешно и смело справляется с ними. Рад, что у Вас так много наименований, такой интересный отбор, вот – восстановление затерянных эмигрантских серий. Спасибо за присланные книги.
Вы пишете, кого надо было бы мне посетить, где выступить. Надо сказать: возврат в Россию оказался не одноразовым событием, а сильно растянутым процессом. Чтобы на новом месте полностью освоиться, охватить, что здесь происходит, произошло, печатается и печаталось, – нужно очень много времени – ведь ко всему у меня добавляется необъятное множество приходящих писем и целые пачки «проектов» – «спасения России» и «спасения» всего мира (не говоря уже о потоке от изобретателей и учёных…). И прореха у меня не в количестве выступлений (вот по телевидению они идут, если не оборвут) – а в освоении со множеством этих материалов, да и вживании в быт, которое у нас ещё не слишком налажено. Это и была одна из причин, по которой мне пришлось отодвинуть выступление в Институте молодёжи (я звонил Ильинскому, мы уговорились перенести на следующий учебный год). Так же и на Союзы писателей – у меня никакой «обиды» нет, не думайте так, и пусть никто не думает – а просто: я могу что-то успеть сделать лишь с большой растяжкой во времени. Несколько общественных вопросов крупно навалились на меня: земство (вот, иду на совещание по местному самоуправлению), закон о земле, судьба отрезанных соотечественников, школа, – и пока столько язв гноится – нет у меня сил окунуться в чисто литературную среду. Наверно, придётся и это – на следующий учебный год – с теплом собираюсь ещё поездить по России, ещё много мест я не посетил. Тот же ПЕН-клуб звал меня в Прагу на конгресс – я отказался. (Очень много всяких приглашений из-за границы – но не для того я вернулся в Россию, чтобы опять ездить по заграницам).
Хочется разделить Вашу веру, что «постепенно семена взойдут, – но пока вся обстановка в целом – мрачная и «невсхожая». Больно невыразимо, как упала Россия в стольких отношениях, – и это ещё не конец падения.
Всяких успехов и Вам, и Вашей энергии и неунывности, и Вашему издательству, с которым мы надеемся ещё долго сотрудничать.
Жму руку.
Александр Солженицын.
__________________________________________________________________________________
