Полина Смельгина, Красноярский край, 15 лет
35.01.202024, 490:0425
Сразу хочу предупредить вас, что, возможно, мои записи покажутся вам весьма странными, ведь я совершенно забыл, каково это – беседовать с людьми, писать и говорить так, чтобы меня понял кто-то кроме меня, но недавно всё изменилось.
Всё началось рано утром. Я гулял, мне светила Kepler-11. Я поднял глаза на своё серое небо и увидел приближающуюся чёрную точку, которая летела прямо на меня.
Я живу здесь давно, но мне редко что-то угрожало. Лет двести назад началась жуткая буря, которую я с трудом пережил и потом устроил себе убежище в подвале библиотеки, но с тех пор оно не пригождалось. Кажется, вся планета Kepler-11g была создана специально для меня. Здесь не было опасных видов живности, у меня всегда были еда и вода, а стихия была абсолютно дружелюбной.
Однако что-то на огромной скорости приближалось, и мне пришлось, надеясь на лучшее, спуститься в убежище… Сидя там около часа по человеческим часам, я впервые после истории с бурей так боялся за собственную жизнь. Этой буре посвящён один из памятников на площади Дома Искусств и поэма моего сочинения, которую я читаю каждый раз в День Спасения, но сейчас меня интересовало это нечто в моём небе и возможные неприятности.
Я услышал грохот. Но грохот спокойный, не предвещающий конца света, так что немного погодя я вылез, надев защитный костюм. Я увидел космическую тарелку шириной в мою библиотеку и высотой в мой дом. Цвета она была серого, рядом никого не было. Я почувствовал нечто похожее на раздражение, смешанное с паникой. Я сбегал с Земли не для того, чтобы меня нашли…
Я повесил на доску объявлений свой старый плакат:
«Приветствую вас!
Планета Kepler 11g – обитаемая!
Народ и президент единого государства – я.
Вы незаконно вторглись на мою территорию.
Иду на переговоры. На агрессию буду отвечать агрессией».
Они вышли из корабля и после победных припадков и слёз, во время которых меня обнимали и называли братом, капитан поведал мне на новом русском историю о том, как Земля перестала быть пригодной для жизни, людей убивали ядерные войны, стихия и эпидемии, и эти пятьдесят человек – одни из немногих, кто смог улететь до Вымирания народов.
Люди плакали. И, видимо, думали, что в одиночестве я сходил с ума и теперь счастлив не меньше их. Во время обеда (мои овощи и людские запасы с корабля) в зале Дома Искусств Капитан уже расспрашивал меня о G и размышлял, как бы им обустроиться.
Чтобы меня слышали, я вышел на сцену и произнёс приветственную речь. Я рассказал малую часть своей истории: как улетел в экспедицию, высадился, потерял контакт с Землёй и остался на G, и с тех пор (я не стал называть свой возраст) живу здесь.
Также я объявил, что намерен провести экскурсию вокруг света. Потом я рассказал, что ознакомлю их с Правилами. Я дал им понять, что на G не стоит хозяйничать, и часа два после отвечал на вопросы.
– Какой здесь климат? – спросил мужчина, один из немногих, кто так и не снял скафандр.
– Планета обладает идеальным климатом. Здесь не бывает жары и мороза, вся вода пресная и пригодна для питья, времена года не изменяются. Средняя температура – 23 градуса по Цельсию.
– Эти постройки были здесь до вас? Как вы их построили? Какая площадь суши?
– Всё построенное на планете было с самого моего прибытия. Площадь суши составляет примерную площадь Европы. Я совершаю обход всей планеты раз в год. Хочется вас предупредить, что один земной год равняется месяцу на G. Двенадцать лет по вашим часам – это год на моей планете.
Весь год по земному летоисчислению люди занимались реставрацией старейшего общежития. Всё это время я рассказывал им о своей планете, и мои гости прекрасно освоились. В отличие от меня.
По мне, привыкать к новому обществу (особенно когда до этого ты был в компании только самого себя) гораздо труднее, чем к новой планете. Ведь даже самое маленькое общество способно устроить настоящий бардак. Люди постоянно ели, слишком часто спали, быстро жили и много веселились. Раз кто-то умудрился начать курить мою болотную траву, за что был посажен на две недели в тысячелетний храм, который после стал тюрьмой.
К моему искусству никто интереса не проявлял, зато они устраивали дискотеки земной музыки, глядя на которые я вспомнил одну из причин, почему ещё подростком решил стать космонавтом и улететь подальше. Я установил лимит на прослушивание их музыки и стал устраивать для них свои концерты.
Но на что я надеялся? Они игнорировали мои законы! Вскоре стали игнорировать и меня. Слушались только Капитана, а однажды вздумали мои человечки выбирать себе президента. Суд шёл три недели, в которые я с трудом отстоял своё право на управление и владение всей территорией и системой Кеплер-11. Но только благодаря команде учёных я победил (после чего пришлось разрешить им эксперименты с природой G).
Но всё это не сравнится с моим первобытным ужасом, когда люди стали размножаться.
Теперь по моей планете разгуливали маленькие дети, и они создавали столько шума, что я стал в два раза чаще уходить на противоположное полушарие.
Через пять моих лет после Прибытия Человечества планета насчитывала уже около двухсот человек кроме меня. И я очень надеялся, что за всё время моей космической изоляции человеку не удалось добиться бессмертия…
Как я себя чувствовал, когда через тысячу лет на моей планете перестали царить покой, равномерность, тишина и одиночество, к которым я стремился всю земную жизнь? Каково мне пришлось, когда каждый день и ночь превратились в борьбу за собственные права хозяина?
Я чувствовал себя как человек, у которого в комнате завелись тараканы. Жить не мешает, но это становится невыносимо: они выбегают из углов, ползут по стенам, ходят везде. Разумеется, нормальный человек травит тараканов.
И мне пришла такая мысль. Но я знал, что они не долетят до другой планеты, так как за столько времени сигналы принимала только одна, и та сказала азбукой Морзе, что единственный живой обитатель умирает от неизвестной болезни. Я было полетел туда, но не смог её найти, потому что сигнал пропал.
Мне оставалось привыкать к новой жизни.
И это была ужасная сотня лет. Я впервые пожалел, что время идёт так медленно. Хорошей новостью было то, что человек оказался вполне себе смертен и доживал до восьмидесяти земных лет. Плохой новостью оказалось то, что теперь я тратил всё своё время на управление и обучение постоянно вылуплявшихся детей и их родителей.
Когда ко мне летели люди, последнее, что их заботило, – грамотность. Они летели выжить, и им несказанно повезло. Но я усадил взрослых в университет, где я и последние учёные и инженеры передавали им свои знания, а детей – в школу. Какими же огромными были пробелы в знаниях, как же немного человечеству надо, чтобы обратиться из величия в полное невежество! Они ходили по улице Прибытия, на которой стоял их корабль, и гордились тем, что добились такого развития, а сами не помнили таблицы умножения и с трудом читали… Но не будем винить их. Всё же, пусть и с технологиями сжимания времени, они летели ко мне восемьдесят земных лет.
Эта Первая Эпоха Людей была моим личным адом. И я физически ощущал раздражение моей планеты.
Люди заставили меня вернуть электричество, от которого сам я осознанно отказался, и теперь обыкновенно непроглядные ночи были освещены кучей фонарей. Открывались магазины, создавались всякие ненужные вещи, появлялись свалки, каждый день то и дело что-нибудь горело, происходили драки. Всё это так бессмысленно, но так необходимо для людской повседневности!
Их становилось всё больше и больше. Я изнемогал.
Но вскоре, ещё через два века, они, получив какой-то сигнал с Земли, полетели домой. Не буду описывать, как я убедил их, что мне стоит остаться.
Едва я выдохнул, как через две тысячи лет в моём небе снова появился космический корабль, и в этот раз он приземлился, разгромив мой Музей кошмара Человечества, но любезно предоставил материалы для нового.
* * *
Пора уже сказать. Нет, я не человек, и я бессмертен.
Когда меня отправляла в экспедицию другая цивилизация на грани вымирания, то с собой у меня были гены людей. Я должен был вырастить их в инкубаторах для продолжения человечества. Хорошо, что они не выдержали крушение моего корабля.
Ко мне прилетало восемнадцать кораблей. И любопытный факт – каждая цивилизация одинакова.
Правда, однажды были у меня совершенные инопланетяне. Но они не смогли здесь дышать без скафандров и замёрзли страшно, потому отправились почти сразу на свой Марс. Они не очень-то люди в обычном смысле, и наречие у них диковинное, однако похожи на вас.
Прилетали раз пренеприятные люди. Жили у меня всего тысячу лет, но выучили меня английскому, порядки свои навели, ввели деньги и устраивали бесконечные митинги с поводом и без. Я потом сто лет избавлялся от фастфуда. Так и не понял, съедобно ли это? Возможно, из-за него они чуть и не вымерли тогда. А может, потому что забыли взять мыло.
Сейчас уже тысячу лет я живу один, наслаждаясь тишиной. После людей долго приходится восстанавливать бедную G. В какой-то момент пришлось восполнять запасы пресной воды и очищать атмосферу. Свалки я вывожу веками.
Почему они всегда улетают обратно?
Любое разумное существо, покинувшее свою планету в поисках нового дома, неизбежно заболевает тоской. Я заметил это давно. Люди у меня почти всегда рассеянные, нервные, потерянные, даже те, кто рождается уже на G. Все они могут долго молчать о чём-то и смотреть в непривычное и неестественное для них небо. Живут всегда по своим часам.
Землю они истощают, покидают, а после возвращаются и восстанавливают. Кто ж их разберёт, этих людей?
Я всё ещё не в восторге от гостей и вижу в кошмарах чёрную точку в своём сером, неприветливом небе, которое словно отражает меня самого, но знайте: вы меня многому научили, посещая и выводя из равновесия.
Поэтому я решил отправить этот маленький рассказ о своей жизни на Землю. Быть может, он окажется полезен. Кстати, недавно ко мне прилетела музыка Баха. Я поверил в человеческое искусство. С рассказом отправлю пару записей своих сочинений и картину своей планеты.
С уважением к землянам с Kepler-11g, Обитатель
