«ЛГ» не раз затрагивала тему наименования наших улиц и площадей. И она остаётся актуальной. Наконец принято решение о присвоении имени Высоцкого одной из улиц в центре Москвы. Есть и другие предложения. Один из депутатов ГД обратился к мэру Москвы с предложением переименовать Театральный проезд в проезд Майи Плисецкой; не успокаиваются желающие увидеть в центре столицы мост Немцова. А тут ещё памятные таблички на домах…
Однако остаются вопросы. Вот что рассказывает об инициативе архитектурный критик Григорий Ревзин:
– Первый вопрос: в память о ком устанавливать таблички? По справедливости надо бы всем репрессированным. Но их очень много, в одной Москве тысячи и тысячи. Появилось предложение: только тем, кто был расстрелян. И при этом впоследствии реабилитирован. А как же тогда быть с царскими, белогвардейскими офицерами, которых никто не реабилитировал? Как быть с теми, кто погиб в лагерях? Их примерно в четыре раза больше, чем расстрелянных. Как быть с теми, кого расстреляли в лагере? Обязательно увековечивать?.. Подсчёты показали, что 30 тысяч человек по Москве – расстреляны, реабилитированы, имеются все подтверждающие документы…
Какая-то фантасмагория – 30 тысяч «образцовых жертв»… Этих берём, тем в памяти отказываем…
Если смотреть пристальнее, среди 30 тысяч немало тех, кто сам участвовал в «чистках» – чекисты, энкавэдэшники, члены «троек», которых потом также подвергли репрессиям. Таких людей по какому разряду пускать? Можно дойти до полной глупости. Скажем, работала женщина в НКВД – оперативным работником. Тогда, понятно, вроде бы не резон её память увековечивать табличкой, сама к «чисткам» причастна. А если работала в НКВД машинисткой, печатала постановления о репрессиях? Тогда можно?..
Невинно убиенные или винно?.. Машинистка из подходящей организации или из неподходящей?.. А поэта надо проверять на предмет, какие стихи писал? Не славил ли, не дай бог, революцию?.. Можно дойти до того, чтобы отбор проводить по фамилиям или принадлежности к определённой национальности…
Возникают и ещё более серьёзные вопросы. Почему речь только о жертвах 37-го и 38-го годов? А в 34-м не ссылали, не преследовали? А в двадцатые годы? А в 1918-м, когда шла Гражданская война?
Инициаторам начинания хочется распространить его на всю Россию. Но в таком случае надо не забыть и о тех, кто был репрессирован или казнён войсками Колчака в том же сибирском Омске. «Белый террор» был ничуть не чище, не праведнее террора «красного»…
Похоже, инициаторы или не до конца понимают или не желают понять трагической слитности и сложности истории того периода. Если начинается отбор только отдельных «образцовых жертв», тут уж явно не до правды и справедливости. И нужно ли такое количество табличек на наших домах? Особенно если они безымянны, если смешиваются герои Великой Отечественной и жертвы репрессий, словно это одно и то же?
Может, чтобы не ошибиться ни с кем и ни в чём, следует установить один общий памятник жертвам репрессий?
Подобное, кстати, предусмотрено прошлогодним президентским решением, сейчас проводится конкурс на лучший памятник жертвам политических репрессий, его итоги подведут в конце октября, как сообщили накануне 9 Мая представители Общероссийского народного фронта. И не позже чем в конце 2016 года памятник в центре столицы, на пересечении проспекта Сахарова с Садовым кольцом, будет установлен.
Виктор ВЯХИРЕВ
