Ритта Козунова,
Севастополь
Оружьем на солнце блистая…
Сколько в мире Балаклав? Странный вопрос! Но ответить на него и не ошибиться вы сможете, только переступив порог Музея истории Балаклавы. Итак, зайдем? Вот и ответ на наш вопрос – целая стена от пола до потолка занята Балаклавами: калифорнийская, южноафриканская, немецкая, две канадских, английская. В Австралии … целых пять Балаклав! Есть Балаклавы даже на островах Ямайка и Маврикий. Все они основаны участниками Крымской (Восточной) войны 1853-1856 года – британцами, французами, шотландцами, для которых она стала самым ярким событием в жизни.
По той же причине исторические центры Лондона и Парижа пестрят крымскими названиями. Севастопольский бульвар — одна из важнейших транспортных магистралей французской столицы. В честь Малахова кургана назван пригород Парижа Малакофф и улицы еще в шести французских городах. Есть в Париже Крымская улица и площадь Альма. Автокатастрофа, прервавшая жизнь принцессы Дианы в 1997 году, произошла в туннеле Альминского моста, также возведенного в память о сражении на реке Альма (под Севастополем). Говорят, это было то самое сражение, в котором почти два столетия назад погиб прапрадед принцессы Спенсер…
Как это было? В 1854 году, когда войска союзников высадились в Евпатории и двигались на юг по направлению к Севастополю, русская армия под предводительством князя Меншикова и генерала Кирьякова преградила им путь на берегу реки Альмы.
Русские позиции были хорошо организованы и почти неприступны, что вселяло уверенность в успехе русскому командованию. Перед битвой генерал Кирьяков сказал Меншикову: «Не беспокойтесь, Ваше сиятельство. Шапками закидаем неприятеля». Из Севастополя даже собралась публика, словно на спектакль: нарядные дамы с кавалерами, служанки с детьми… На деле все оказалось далеко не так радужно. Англо-французским войскам удалось взять позиции, а русская армия была вынуждена отступить. С тех пор слово «шапкозакидательство» стало нарицательным. Оно означает излишне самоуверенный, легкомысленный подход к решению трудного дела.
Многие люди даже не подозревают, что вещи, окружающие нас в повседневной жизни, были изобретены именно во время Крымской войны. К примеру, всем нам знакома стильная одежда кардиган. Оказывается, кавалерийский генерал сэр Кардиган придумал вязаный из шерсти жакет без воротника и с глубоким вырезом именно в Балаклаве – как элемент утепления формы в морозы. Именно лорд Кардиган возглавил атаку легкой кавалерийской бригады в сражении при Балаклаве 25 октября 1854 года. Русские уланы буквально растоптали врага, в итоге больше половины британских кавалеристов погибли или попали в плен. Эта дата навсегда осталась траурной в военной истории Англии, так как в этом бою погибло немало представителей аристократических семейств, а на карте Севастополя появилась «Долина смерти».
Тогда же в Европе появилось слово «крымчанка» — так французы называли теплую шинель. В период Крымской войны появилась и вязаная шапка «балаклава», известная на весь мир – британцы так сильно мёрзли, что изобрели особый вид головного убора. Это изобретение приписывается лорду Реглану, который потерял правую руку еще в битве при Ватерлоо. Желая скрыть свой недостаток, фельдмаршал Фицрой Джеймс Реглан, командовавший британцами в Крымскую войну, носил придуманную для него одежду с особым кроем. Согласитесь, рукава «реглан» и поныне в моде!
Теплое обмундирование англичанам должен был доставить пароход «Принц», но 14 ноября 1854 года у берегов Балаклавы разразилась невиданная буря, потопившая его вместе с доброй половиной англо-французского флота. Чтобы предотвратить подобные катастрофы, была основана первая в мире Служба прогноза погоды. А сокровища затонувшего парохода (прозванного балаклавцами «Черным принцем») искали водолазы со всего мира. Ими заинтересовались даже чекисты, в результате была основана Экспедиция подводных работ особого назначения, ставшая родоначальницей аварийно-спасательной службы Черноморского флота России.
Тяжелый бивачный быт породил еще множество изобретений. К примеру, именно после Крымской войны в Европе повсеместно распространились… папиросы и сигареты. До 1850-х годов были только сигары (табак заворачивали в табачный же лист), или курительные трубки, которые во время войны часто разбивались – и вот предприимчивые турки стали мастерить, а потом и продавать другим союзническим армиям свое «ноу-хау»: бумажные самокрутки. Дешево и удобно!
Но самое поразительное, на мой взгляд, что именно в Балаклаве появился прообраз современной валюты евро. Союзнические армии вели между собой оживленную торговлю, и вот чтобы не путаться во франках, фунтах и турецких лирах, свои услуги предложили… австрийские банкиры, чеканившие специальную валюту – шиллинги, немало наживаясь на этом.
Камуфляжная форма тоже появилась впервые в Крымскую войну. До этого войска одевались ярко и зрелищно: недаром поле боя называлось «театром военных действий». Однако к концу обороны Севастополя все воюющие стороны имели опытных снайперов, специализирующихся на «охоте» за неосторожными солдатами и офицерами противника. Французские императорские гвардейцы под Севастополем были вынуждены убрать яркие детали обмундирования. В сумерках и ночью снайперы ориентировались по огонькам трубок и сигарет. Именно тогда родилось в армии выражение «третий не прикуривает».
Зато мясные консервы выглядели куда внушительней. Учитывая, что консервный нож был изобретен чуть ли не на столетие позже, голодные бойцы иногда приходили в бешенство, пытаясь открыть злополучный металлический цилиндр, и даже пробовали расстреливать его или вскрывать штыком.
А вот странный экспонат: свисток. Зачем он на поле боя? Оказывается, для конспирации. Англичане и французы довольно быстро начали разбираться в значении сигналов, которые подавали русские горнисты. И тогда генерал Лепранди придумал подавать команды свистом. Так что редуты англичан в Балаклаве были взяты благодаря этой незатейливой вещице!
…14 сентября 1854 года пятитысячная английская армия неспешно двигалась к Балаклаве в полной уверенности, что там некому сопротивляться. Но командир Балаклавского греческого пехотного батальона, полковник Манто ждал неприятеля, засев в генуэзской крепости Чембало. С ним была его рота из восьмидесяти человек, а также тридцатью отставных солдат. Греки встретили неприятеля огнем из своих четырех маленьких мортир. Англичане, придя в себя от неожиданности, построились в боевой порядок, и, выдвинув свою артиллерию, открыли сильную канонаду. В то же время со стороны моря двадцать неприятельских судов также начали стрелять по древним развалинам. В результате их снаряды перелетали через крепость, и поражали свои же корабли, а те палили в ответ, опустошая ряды собственной артиллерии. Увидев, кто сражался против них, англичане в знак уважения не отправили оставшихся в живых греков в Турцию, а расположили в Георгиевском монастыре на Феоленте. Кстати, именно оттуда, из монастыря, англичане по дну Черного моря проложили подводный кабель длиною 380 км до болгарской Варны. С его помощью поддерживалась связь с Парижем и Лондоном.
Осталось рассказать еще об одном балаклавском чуде: о первой в Крыму железной дороге, которую построили все те же обстоятельные британцы – после того, как подводы с боеприпасами и продовольствием намертво завязли в непролазной грязи по дороге к Севастополю, то есть к боевым позициям. Из Англии первым делом была доставлена на корабле целая пристань, которую оставалось только собрать. Затем по морю приплыли 1800 тонн рельсов, 6000 шпал, 300 тонн досок, два локомотива и даже машина для забивания свай. Рабочих отбирали особо – великанского роста и недюжинной силы, со всей Британии. Стройка шла круглосуточно, ночью при свете жаровен, устроенных на высоких подставках. В ежедневный рацион дорожников входила бутылка рома на троих. Черные бутылки толстого стекла в огромных количествах остались в Балаклаве – их немало хранится в музее, а осколками до сих пор усеяны склоны. Общая длина железной дороги составила 32 км. Так что англичане добирались до своих позиций с комфортом. Причем с чисто британской пунктуальностью поезд отходил из Балаклавы каждый час – с 7 часов утра до 7 часов вечера. Неутомимо пыхтели четыре паровоза, таская в общей сложности 190 вагонов, в которых перевозилось ежедневно до 300 тонн грузов. Проектировщики не учли крутые балаклавские горки, так что на подъемах локомотивам помогали 215 лошадей и 17 мулов.
Убираясь восвояси в мае 1856 года, англичане разобрали это чудо техники, снова погрузили на корабли и отправили в Турцию, а там распродали – один из паровозов попал даже в Латинскую Америку, и долгие годы пыхтел в аргентинских пампасах. Французы не уступили союзникам в предприимчивости – к примеру, они продали в Соединенные Штаты военную форму, оставшуюся на складах – именно в ней воевала армия Южан против армии Северян в Гражданской войне США. И проиграла…
До сих пор в Париже «томятся в плену» мраморные сфинксы, стоявшие у входа в Морскую библиотеку Севастополя, а туманный колокол вернули в Херсонес, сняв с колокольни Собора Парижской богоматери только спустя столетие… Позднее к армии мародеров присоединились и американцы. Об этом писал Марк Твен, который посетил Севастополь 7 февраля 1871 года. Твен вспоминает, что его соотечественников быстро покинул дух истории, и они, как и нынешние горе-туристы, с жадностью принялись собирать сувениры. Один из туристов набрал полный мешок. «Теперь он наклеивает ярлыки на свои трофеи, – пишет Марк Твен. – Недавно один из них попался мне на глаза, ярлычок гласил: «Обломок русского генерала». Я вынес его на свет, чтобы лучше разглядеть, — это был обломок лошадиной челюсти с двумя уцелевшими зубами».
И в заключении, как не рассказать о сестрах милосердия – они ведь тоже ведут свою историю от Крымской войны. В Балаклаве склонялась над ранеными легендарная Флоренс Найтингейл. В музее можно увидеть старинный фонарь, который использовали сестры при ночных обходах. Врачей на той войне катастрофически не хватало – на 300 раненых приходился только один медик. Кстати, существенную помощь союзникам оказали 43 хирурга, прибывшие из США. А за русскими бойцами ухаживала Екатерина Михайловна – дворянка, не побоявшаяся сменить светскую жизнь в Петербурге на осажденный Севастополь, где она сутками ассистировала гениальному хирургу Пирогову.
